Когда же через две недели он оторвался от монитора, то заметил, что молодая красавица-жена ушла, и, судя по тому, что она взяла с собой дубленку и песцовую шубу, — навсегда Квартиру отобрали за долги, и Виктор собрался было прыгнуть с шестнадцатого этажа, но было лето, и один добрый человек порекомендовал его Агафье Ивановне. Виктор прожил у нее до осени, а потом остался навсегда, как он говорил. Занимается огородом и всякими хозяйственными делами, плотничает помаленьку и нарочно делает из себя деревенского.
Я с любопытством выслушала эту историю и пожала плечами.
— Что, считаешь, тут собрались все с приветом или убогие? — спросила вдруг Татьяна Викентьевна.
— Да что вы, — смутилась я.
— Вот я, каждую весну к Агафье на кресле, а осенью — своими ногами ухожу, хоть и с палкой. Мы, старики, привыкли к этому месту, а молодые разные приезжают. Сейчас жизнь тяжелая, у человека всякое может случиться. Поживут некоторые здесь месяц-другой, сил наберутся и уезжают. Агафья всем помогает. Так и у тебя все наладится, уже не сомневайся.
— Кто живет в мезонине? — спросила я, чтобы сменить тему.
— А что?
— Так просто. Ходит там кто-то ночью, а внизу я его никогда не видела.
— Не знаю я, уж это Агафья Ивановна сама с ним разбирается.
Вечером я заметила, как Агафья Ивановна положила на тарелку всякой еды и налила стакан молока.
— Маша, отнеси-ка, милая, наверх.
Оставь у двери, он сам заберет.
— Кто такой и почему он не спустится к нам? — отважилась спросить я.
— Тяжело человеку, — вздохнула Агафья Ивановна. — Много всего на его долю досталось. Третью неделю он уже у меня, сейчас хоть есть начал. Торопить его не надо, сам опомнится. Не хочет он никого видеть, только ночью выходит.
Прошло три недели. Наступил июль, еще более жаркий. Мы много купались, и Лешка даже научился неплохо плавать. Чувствовала я себя гораздо лучше. Исчезли головные боли, плохой сон и синяки под глазами. Я немного пополнела, от земляники с молоком, как утверждала Агафья Ивановна. Волосы отросли, стали гуще и лежали мягкой волной без всяких бигудей. Теперь Игорь при встрече со мной краснел и отворачивал завязанный глаз, а Виктор стал бриться каждый день. И хоть я понимала, что являюсь тут на хуторе единственной женщиной, что им не с кем сравнить мою внешность, все равно хотелось думать, что выгляжу я привлекательно и что теперь никто не станет шарахаться от меня как от привидения.
Вечерами мы с Лешкой полюбили сидеть на причале и наблюдать, как заходит солнце. Лешка внимательно изучал народные приметы: если солнце садится в тучу, то будет пасмурно, если диск багровый, то завтра будет ветер, и так далее. Солнце ни разу его не подвело.
Наш таинственный незнакомец из мезонина так и не появлялся на людях.






