Но, чем ближе были девочки, тем больше росла в душе тревога. Поля поняла, что что-то случилось. Да и слово, которое они повторяли, уже совершенно отчетливо слышалось и безмерно пугало.
– Мамочка, война! На нас напала Германия! Мамочка, война, – рыдала Маруся, подбежав к матери и крепко обняв ее.
***
– Тише, Маруся спит. Совсем ей плохо стало, – прошептала Поля, когда Дмитрий пытался эмоционально рассказать жене, что происходит в городе.
– Вот гады фашистские! Вот нелюди! – Дмитрий пытался успокоиться, но у него это плохо получалось.
– Что теперь будет, Митя?
– На фронт я пойду, Пелагея. Завтра в военкомат, а оттуда на фронт. Бить гадов буду.
– А с нами что будет?
– Мы их сюда и не допустим, Красная армия сильная. Враз выгоним с земли нашей. Вот увидишь! Сегодня дежурил на заводе. Так после этого сообщения о нападении фашистов на нашу страну, митинги там собирали. Рабочие клялись не пустить врага, служащие готовы выступить с оружием против захватчиков. А вот еще, что скажу – военнообязанные шли прямо с митингов в военкомат. И женщины на фронт просятся. И ведь берут. Медсестры там нужны, хотя я думаю, что долго они не понадобятся, разгромит Советский Союз гостей непрошеных. Ей Богу, говорю. Завтра и я пойду. Ты не бойся, я вернусь скоро.
Поля отвернулась и заплакала. Уверенность мужа она не разделяла, ее сердце чувствовало беды неминуемые.
– Мить, ты только возвращайся.
– Помнишь, мою поговорку, Поль, «кто Митьку обидит, тот завтра помрет»?! Так вот – так и будет! Это я тебе говорю! – рассмеялся Дмитрий и пошёл собирать вещи.
Поля вышла на крыльцо и села на лавочку. Рядом крутились два ее кота, которые признавали только хозяйку. Дмитрия коты не жаловали, к детям были благосклонны, но не более. Она погладила их по очереди и снова заплакала.
– И что мы с вами будем делать? – спросила она своих маленьких друзей.
Коты громко по очереди мяукнули и ушли, махнув хвостиками, спать под дерево. Они не разделяли панику, которая наступила в городе. Соседка вышла на улицу со слезами и подбежала к Поле.
– Пелагея, да как же это! Мои на фронт собрались, а им по шестнадцать всего! Горе мне!
– Как на фронт? Мальчишки ведь еще! Так мне Дмитрий сказал, что не берут таких. Если нет семнадцати, возвращают из военкомата.
– Они паршивцы соврали, что семнадцать им стукнуло вчера. Я их сама бы стукнула сейчас! Что натворили!
– И что? Берут? А документы? Не проверяют что ли?
– Да, завтра уже уедут. Горе мне! Я думаю, что если рвение есть, начальство не будет препятствовать.
– Не плачь, Наталья, кто знает, что нас всех ждет. Никто не знает.
– Так не на фронт же! Вон окопы берут молодежь рыть, шли бы туда. А то вишь, что удумали – немцев бить!
– Молись, Наталья, на все воля Божья.
Поля поднялась с лавочки и пошла к Аннушке.






