И только на второй день оккупации Ефремова мы случайно узнали об этом, стали потихоньку посещать их, приносить пищу и оказывать какую можем медицинскую помощь.
– Может, я тоже, чем смогу помочь? Одежду тёплую или еще что?
– Ты. Пелагея, детей собирай и беги. Есть там помощники. Человек сто всего. Много нас. Помнишь Бадяжева? Учитель в пятой школе по истории был.
– Помню, дети у него учились. И что?
– Его немцы старостой назначили, а Юрьева – его заместителем. Те лютуют пуще немцев. Старания им, господам своим, выказывают. Сейчас вот объявили народу о сдаче оружия. А за укрытие советских воинов – расстрел. Вчера поутру расстреляли несколько рабочих с завода. Говорят, что для устрашения других.
– Каждый выживает, как может. Кто и на предательство идет. А что, Саша, победят они?
– Нет, Пелагея, и думать не смей. Отобьют наши все позиции. Потерпеть немного надо. Дороги вам легкой. Спаси вас Бог.
Саша вышел за калитку и скрылся в ноябрьском дожде. Поля села, взялась за голову и задумалась. В последнее время ее часто стали мучить головные боли. Единственное, что спасало – короткий пятнадцатиминутный сон, но сейчас было не до этого.
– Что, мама, плохо все? – спросила Маруся и обняла мать за плечи.
– Да, дочка, идти в деревню опасно, а тут оставаться – погибнем. Так что приняли мы решение с тетей вашей идти. Давай собираться. Аннушка будет ждать завтра нас у рощи. Попробуем, может Господь и поможет. Только на него надежда, больше надеяться не на кого.
– Да как же мы пройдём сквозь такие патрули?
– Нам главное пройти за вокзал. Там, Саша сказал, немцев нет. Нас проводят.
– Кто?
– Родственник наш по отцу. В партизанах он.
– А если поймают?
– А если поймают, дочка, нам всем конец тогда. Собирайся. Завтра попробуем. Бери только необходимые и теплые вещи. Зину сама соберу. Она хворает что-то. Не понимаю, что с ней. Ты сама как?
– Мамочка, обо мне не беспокойся. Я выдержу.
Поля посмотрела в глаза дочери и смахнула слезы. Она не боялась за себя нисколько, но представить, что ее дети погибнут от рук фашистов, она не могла. Ее каменное сердце дало тоненькую течь. Оно кровило и болело. И еще билось так сильно, что Поля думала, что выскочит оно из груди. Ее пугал их план, но оставаться тут было нельзя. Саша прав.
– Мама, смотри, немцы! – вдруг сдавленно крикнула Саша и подбежала к окну.
– Отойдите от окна, свечу потушите. Спрячьтесь все! – спокойно сказала Поля.
Сама она подошла к темному окну и стала наблюдать, что там происходит. Маруся тихонько подошла к ней. Остальным велено было укрыться в темной комнате и носа не высовывать. Двое патрульных толкали друг к другу молодого парнишку, одетого в гимнастерку. Они громко ругались, кричали и постоянно что-то у него спрашивали. Парень молчал и терпел побои.






