Пойдемте, мои дорогие. С Богом.
Аннушка предложила пройти через центральную часть. Так действительно было гораздо короче. Но уверенности, что они там никого не встретят, было мало.
– Саша сказал, что немцы почему-то избегают рощи, – сказала Аннушка.
– Боятся. Тут партизаны орудуют. Наши соседи говорили, что поймали одного из них, вот и боятся сюда нос совать. Роща большая и густая. Ну что? Пойдемте?
Аннушка еще раз перецеловала всех детей по очереди, и они отправились в путь.
– Поля, а что с малышкой? Она горячая вся. Болеет? – спросила Анна.
– Я не знаю, с рождения горячка у нее часто бывает.
– Кашляет сильно?
– Нет.
– Ладно, нам бы в деревню пробраться. Там разберемся.
– Тише! – вдруг сказала Маруся. – Слышите? Голоса!
– Русские, наши говорят,– прошептала Поля.
Они тихонько стали пробираться сквозь деревья и, увидев полянку, остановились. Там находился небольшой круг людей. Это было похоже на митинг. Один человек стоял на высоком пне и, размахивая руками, толкал речь: «Не осталось ни одного дома, где фашисты бы не оставили кровавых следов. Что они делают? Мучают пленных красноармейцев, насилуют женщин и девушек, вешают мирных жителей, расстреливают стариков и детей, отбирают всё, что попадает под руки. В наших сердцах кипит праведный гнев! Этот гнев не сможет угаснуть до тех пор, пока останется в живых хоть один фашист, пришедший на нашу землю. Мы клянёмся…»
Вдруг раздались выстрелы, и человек, выступающий на импровизированной трибуне, с шумом упал на землю. Остальные бросились врассыпную, кто куда. Некоторые, у кого было оружие, начали отстреливаться. Поля, Аннушка и все дети просто упали на землю и так и лежали, пока все не стихло. Холод от промерзшей земли мгновенно проник в тело. Все терпели и молчали. Ирочка начала тихонько всхлипывать, а Зиночка снова стала плакать, да так, что у всех началась паника. В тишине, которая их окружала, неистовый плач ребенка был слышен на большом расстоянии. Поля закрыла глаза и стала молиться. Аннушка сделала то же самое.
– Саша, нас убьют? – спросил Лёня у сестры.
– Нет, не болтай глупости. Мы сейчас снова пойдем. Зиночку мама успокоит, и все двинутся в путь. Там наш дом, там спокойно, там немцев нет.
«Только бы они не услышали, только бы не услышали», – думала Маруся и пыталась успокоить годовалую сестренку.
– Мама, укрой ее, может она замерзла? – спросила у Поли Маруся и сняла с себя верхнюю одежду.
– Оденься, дочка, Зиночка не мерзнет, она просто болеет, – ответила Поля.
Небо разразилось мокрым ноябрьским снегом. Идти стало еще сложнее. Снег слепил глаза, хлюпал под ногами и превращал и так невидимую дорогу в сплошную непроходимую стену. Откуда брались силы, никто не понимал. Но шли все. Никто не плакал, не причитал, не останавливался.






