– Мы на своей земле.
***
Саша зашел в дом, матери там не оказалось. Он быстро вытащил из сундука оставшиеся мужские теплые вещи и поискал какую-нибудь еду. Когда уже собирался выходить, солдаты открыли дверь и громко закричали: «Hände hoch3 !». Саша метнулся к окну, но и там увидел немцев. Он улыбнулся, вспомнив Марусю, вытащил гранату из-за пояса и закричал: «За родину! За Сталина! За Марусю!» После этого он бросил в центр горницы гранату, но по какой-то причине она не взорвалась. Немцы его схватили, связали и повели к столбу, на котором и планировали его повесить. Они наскоро с помощью Ганса написали табличку «Партизан» и раздели Сашу почти догола. Так и висел он на столбе до освобождения села русскими. Никто из немцев не разрешил его трогать. Говорили, что для устрашения будет висеть. Его мать не дожила до этого скорбного часа. В лесу, утром того же дня, когда она пошла за хворостом, немцы приняли ее за партизанку и расстреляли на месте.
После казни немцы вернулись в дом и приказали Поле приготовить поесть. На улице светало. Поля готовила им еду и посматривала все время на Ганса. Тот старался на нее не смотреть и спокойно общался со своими. Поля знала, что стоит только ему сказать слово, их расстреляют на виду у всей деревни, как дядю Петра за пособничество партизанам. Ноги тряслись, голова гудела. Маруся знала, что происходит. Поля успела рассказать ей второпях, когда они вместе готовили еду. Лиза выпытывала у сестры новости, только Маруся понимала, что этого никак нельзя младшим рассказывать. Она молчала и тряслась, как осиновый лист. Она не понимала, почему Ганс еще не рассказал немцам, что в их дом сегодня ночью приходил партизан. Вообще, как Ганс преподнес своим приход Саши в деревню, не рассказав, что сам видел его у Марусиного окна? В таком страшном ожидании прошел день. Ганс ничего так и сказал немцам. После обеда они устроили стрельбище возле дома. Потом долго играли в карты и улеглись спать.
Наутро в дом пришел их главный. Поля быстро сварила чугунок каши и поставила на стол.
– Есть что-то посытнее?– спросил Ганс.
– Куренка последнего вчера на обед сварила. Нет ничего.
– Надо найти. Одевайся и иди по дворам. Пусть соберут продукты. Сегодня праздник будем делать. И детей покормишь заодно. Но с тобой Гельмут пойдет. Русский он не знает, но смекалка работает. Если что, стреляет сразу. Разбираться не будет.
– Ганс, я спросить хотела…
– Не надо, Полагея, не надо.
– Я Пелагея, – тихо ответила она и посмотрела Гансу в глаза.
– Хорошо, пользуясь тем, что никто нас не поймёт, я кое-что тебе расскажу. Я получил письмо от старшего сына. Он написал, что его, раненного, с поля боя позволили забрать ваши русские солдаты. Он писал мне: «В первый день, только мы пошли в атаку, всем было страшно.






