ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Выполняя волю отца, великого Дария, Ксеркс собрал огромную армию и вторгся в Грецию, чтобы сокрушить Афины. И вот он уже стоит посреди дымящихся руин этого символа свободы Древнего мира. Афиняне укрылись на острове Саламин, и все их надежды связаны с греческим флотом, созданным Фемистоклом. Силы неравны, победа на суше невозможна, флот заперт в узком проливе. И Фемистокл идет на хитрость, поставив на кон все: и свою жизнь, и свое славное имя. ... Впервые на русском! Защитник Конн Иггульден Выполняя волю отца, великого Дария, Ксеркс собрал огромную армию и вторгся в Грецию, чтобы сокрушить Афины. И вот он уже стоит посреди дымящихся руин этого символа свободы Древнего мира. Афиняне укрылись на острове Саламин, и все их надежды связаны с греческим флотом, созданным Фемистоклом. Силы неравны, победа на суше невозможна, флот заперт в узком проливе. И Фемистокл идет на хитрость, поставив на кон все: и свою жизнь, и свое славное имя. Впервые на русском! Конн Иггульден – английский писатель, автор исторических бестселлеров и детских... Конн Иггульден – английский писатель, автор исторических бестселлеров и детских книг. Он родился в 1971 году, учился в двух престижных частных школах и Лондонском университете, семь лет преподавал английский язык, а затем полностью посвятил себя литературной работе. Любовь к истории, по словам Конна, досталась ему от матери-ирландки, а к литературе вообще – от прадеда-шончая, традиционного гэльского рассказчика, и от отца, ценителя добротных стихов и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закаленный месяцами походной жизни, Мардоний тоже забрался на вершину без особого труда. Царь был в хорошем настроении и мог идти, если пожелает, в священные для врага места. Заметив оживление на Акрополе, Мардоний прищурился, глазом опытного полководца оценивая происходящее. Ничего такого, из-за чего стоило бы беспокоиться.

– Я отправил туда хазарабам – они поднимутся по тыльной стене. Другие отвлекут греков, стреляя снизу. Видишь, повелитель? Они доберутся до вершины и разобьют защитников храмов.

Хазарабам – персидский полк, тысяча воинов.

– А потом преподай им наглядный урок, – сказал царь. – Мне будет приятно. Сделай так: выстави тела на обозрение их богам.

– Как тебе будет угодно, великий царь.

Довольный Ксеркс медленно повернулся. Ему необычайно понравилось здесь, наверху. Вдалеке на юго-западе темнело море, за спиной высился Акрополь.

– Я не стану ждать, – сказал царь. – Хочу спуститься к морю и посмотреть, как мой флот разрушит их последние надежды. Пусть этот город сожгут. Здесь, кажется, довольно сухо. Полагаю, пламя распространится быстро.

Ксеркс посмотрел на навесы из парусины и старого дерева на рыночной площади, в паре улиц отсюда. Она была гораздо меньше, чем показалось внизу. Ее размеры выросли в его воображении из-за преступлений жителей этого города. Рынок, конечно, сгорит, как и оштукатуренные кирпичные дома с черепичными и деревянными крышами. Ксеркс улыбнулся, представив тлеющие уголья и плавно кружащие в воздухе искры, разносящие огонь дальше и дальше. Он устроит большой пожар, чтобы все пылало у него за спиной. Пусть греки видят столбы дыма и знают, что город их драгоценной богини Афины невозможно защитить, что он разграблен, осквернен и отдан на поругание. Ему была приятна эта мысль.

– Принеси мне факел, – сказал Ксеркс, и глаза его блеснули.

Мардоний свистнул стоящим неподалеку слугам, всегда готовым выполнить любую прихоть хозяина. Когда они поняли, что нужно, один из них взобрался на скалу, дрожащими пальцами достал кремень и кресало, высек пучок искр и, держа трут в сложенных чашечкой ладонях, поднес трепещущий огонек к палке, обернутой промасленной тканью и густо пропитанной смолой. Огонь схватился, затрещал, плюя брызгами. Слуга распростерся на камне, и пыль прилипла к его коже.

Полководец последовал за царем вниз, как будто тот возглавлял процессию. Пламя, которое нес царь, растянулось в воздухе грязной, закопченной лентой. Перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, Ксеркс спустился на улицу и остановился.

Лето затянулось, и в городе было сухо. Ксеркс поднес факел к дранке под крышей, и пламя вгрызлось в дерево. От каждого тычка огонь разбегался все дальше, оставляя за собой тонкие струйки дыма. Некоторые плитки трескались от жара, издавая почти музыкальные ноты.