ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Выполняя волю отца, великого Дария, Ксеркс собрал огромную армию и вторгся в Грецию, чтобы сокрушить Афины. И вот он уже стоит посреди дымящихся руин этого символа свободы Древнего мира. Афиняне укрылись на острове Саламин, и все их надежды связаны с греческим флотом, созданным Фемистоклом. Силы неравны, победа на суше невозможна, флот заперт в узком проливе. И Фемистокл идет на хитрость, поставив на кон все: и свою жизнь, и свое славное имя. ... Впервые на русском! Защитник Конн Иггульден Выполняя волю отца, великого Дария, Ксеркс собрал огромную армию и вторгся в Грецию, чтобы сокрушить Афины. И вот он уже стоит посреди дымящихся руин этого символа свободы Древнего мира. Афиняне укрылись на острове Саламин, и все их надежды связаны с греческим флотом, созданным Фемистоклом. Силы неравны, победа на суше невозможна, флот заперт в узком проливе. И Фемистокл идет на хитрость, поставив на кон все: и свою жизнь, и свое славное имя. Впервые на русском! Конн Иггульден – английский писатель, автор исторических бестселлеров и детских... Конн Иггульден – английский писатель, автор исторических бестселлеров и детских книг. Он родился в 1971 году, учился в двух престижных частных школах и Лондонском университете, семь лет преподавал английский язык, а затем полностью посвятил себя литературной работе. Любовь к истории, по словам Конна, досталась ему от матери-ирландки, а к литературе вообще – от прадеда-шончая, традиционного гэльского рассказчика, и от отца, ценителя добротных стихов и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Переменчивый ветер снова подул на огонь, и пламя хлестнуло по руке. Отогнав посторонние мысли, Мардоний сосредоточился на предстоящей работе. Как же он устал! Ему нужен был отдых – немолод уже. Он вздохнул, напоминая себе, что весь целиком, со сбившимся дыханием и больными коленями, принадлежит царю. Ксеркс не видел слабости и не допускал ее. А значит, придется продолжать.

Из дверных проемов некоторых домов, мяукая и прижимаясь к ногам воинов, за происходящим наблюдали кошки. Наверное, они сгорят. Может быть, к их хвостам привяжут горящие факелы и орущих отправят разносить огонь. В других городах поступали так, хотя сам Мардоний считал, что это чересчур. Простое всегда лучше сложного – к этой нехитрой мудрости его привел собственный опыт.

Он подумал об окружающих Афины стенах. Огромные ворота и башни – это такой же символ, как и любая настоящая защита. Но чем бы они ни были, их можно разбить. В его армии более четверти миллиона человек, и она годится для всего. Они разрушат стены.

Издалека, с Акрополя, долетели слабые крики и лязг оружия, но поднимающийся столб дыма скрыл происходящее там. Мардоний прикусил губу. Нельзя допустить, чтобы его люди попали в огненную ловушку на горящих улицах. Нужно было тщательно все продумать и спокойно взяться за дело. Пусть царь наслаждается своими победами! Он это заслужил.

Еще один хазарабам численностью в тысячу человек быстро прошел по улице, появившись из сгущающейся пелены дыма.

Мардоний отправил пару гонцов передать приказания и послал остальных вслед Ксерксу. Царь не думал о собственной безопасности, положившись на полководца. Мардоний знал, что хорошо служит своему повелителю. При мысли об этом сердце его вспыхнуло, как горящие вокруг крыши.

Глава 2

Галера ускорилась, и Фемистокла обдало брызгами. В проливе между островом Саламин и Пиреем, великим афинским портом, море обычно спокойно. Но сейчас носовой таран то и дело врезался в бурливые волны, поднятые сотнями судов и тысячами весел.

Фемистокл на мгновение растерялся – сказывалась свинцовая усталость, накопившаяся за последние дни. Он прикрыл глаза рукой, полагаясь на чувство равновесия и крепкие ноги, чтобы удержаться на палубе. Порядок корабельного строя рассыпался у него в уме, все перепуталось и смешалось, обратилось в хаос. Он вытер с век морскую воду, ощутив под ладонью жесткую от соли кожу. На нем не было боевого облачения. Доспехи надели только гоплиты и кормчие, бывшие мишенью для стрел.

Держа в левой руке щит-гоплон, Фемистокл наблюдал за вражескими кораблями. Под палубой, на которой он стоял, сжимали весла гребцы, сидевшие в три яруса с каждой стороны. Сто восемьдесят свободных афинян. В тот год даже домашним рабам предлагали свободу за согласие стать гребцами.