Да еще и опасный — что будет, если сталь нарастет на теле? Я в статую неподвижную не превращусь без практики?
Сайрус подошёл и с силой толкнул тушу рукой. Латник с жутким грохотом завалился на бок.
Я сел прямо на пол. Запястье ныло, спина мокрая, и я минуты полторы просто дышал.
И только отдышавшись, посчитал.
Полчаса. Полчаса на одного кузнеца, потратили две склянки из трёх, Сайрус разок улетел в стену, я был на грани из-за возни с пауками. И это притом, что кузнец был один.
А если их выйдет двое? А если трое, из разных проходов, как в том зале с двумя выходами?
Мы тварей C-ранга завалили в разломе черного Короля Обезьян не один десяток. Эта штука по цифрам стоит там же, где чёрная обезьяна с дубиной или тролль. Только обезьяну Сайрус разваливал одним ударом, тролля чуть подольше, а эту мы полчаса ковыряли втроём и справились в основном потому, что у нас были зелья.
Корн подошёл к зерну, поднёс ладони и замер.
Я затаил дыхание. Сможет? C-ранг — это почти втрое больше энергии, чем D, а старик до этого разлома не пеленал вообще ни разу.
Минута. Вторая. Лоб Корна блестел, губы шевелились.
На седьмой минуте шарик начал обрастать серым. Медленно, слой за слоем, точно так же, как у мелких. Корн довёл оболочку до конца, выдохнул и сунул зерно мне.
— Тяжелее? — спросил я.
— Страшнее. — Он вытер лоб рукавом. — Процесс-то тот же самый, только размер оболочки больше выходит. Пять золотых угробить просто обидно. А вот полсотни — гораздо страшнее.
— Хех. Думаю, после первого зерна за пятьсот так страшно вам уже не будет, мастер Корн.
Он фыркнул, хотел что-то сказать, но перевёл взгляд на лежащую тушу, из которой всё ещё сочился дымок, и потёр ладони.
— Ну. Давайте смотреть, что мы убили.
Я покрутил зерно в пальцах, прежде чем убрать. Чуть больше в диаметре, чем D-шка. Точно на продажу.
Сайрус оторвал ему обе руки минут за пять — единственное, что он умел делать с этой штукой быстро. В плечах остались проёмы шириной с мою голову, и Корн запустил внутрь свой светляк. Дай ему волю, он бы и сам в него залез, а так только часть головы пролезла. Уши остались снаружи. Ну и хорошо, а то точно застряли бы…
— Ох, — сказал он изнутри.
Полминуты я слышал только сопение.
— Партнёр. Иди сюда.
Я подобрался к левому проёму и заглянул.
Внутри было просторно, и всё оказалось устроено очень похоже на то, что в стартовом зале, но сложнее. Там, видимо, была устаревшая модель.
В чаше, внутри полупрозрачной сферы, лежало нечто. Выглядело это как смотанный в рулон шерстяной розово-серый шарф, весь в складках, без глаз и вообще без чего-либо, что можно было бы назвать головой.






