Что бы мы ни лили, жар размажется повсюду и до твари дойдёт сущая мелочь, учитывая, какая тут система. А вот внутри он очень даже уязвим, и ходов туда целых два.
Только под юбку на ходу к нему не залезешь, тут и думать нечего — мы к лежачему пробивались полчаса с матюгами. А вот забрало с затылка можно оторвать, что-то туда залить и поджечь.
— Мастер Корн, а на огненные зелья у вас ещё реагенты есть?
— Основы нет. И не ты ли мне обещал, что тут будет полно всего для алхимии? — поднял он бровь.
— Ну… В этом разломе действительно ничего нет, сами видите, голые стены. Зато будет сердце разлома в комнате у босса.
— Ладно, не мешай. — Он продолжил отковыривать чёрный металл. Кажется, пока он весь его не вытащит, с места не сдвинется. Правда, я пока не понимал, как он его нести собрался. Чёрный металл был мягким, но весил очень даже прилично.
— Эх… А масла у вас тоже нет? Или чего-то ещё горючего, чтобы внутрь заливать и поджигать?
— У меня нет. Если тебе так нужно масло, вон, со светильников слей.
Да блин! Светильники! Это же очевидно. Что за игровая шаблонность закрывает мне глаза, стоит зайти в разлом? Да, в игре светильники были неразборными. Но это ведь не игра!
В общем, решил последовать совету Корна. Светильник висел на скобе метрах в трёх, и я снял его крюком, аккуратно зацепив за дужку. Ну и в очередной раз себя похвалил, за то что выбрал именно алебарду.
Лампа оказалась несложной. Глиняная чаша сантиметров пятнадцать в диаметре, закопчённая до черноты. Фитиль лежал в носике и продолжал гореть у меня под руками, пока я не прижал его пальцами. В зале сразу стало заметно темнее.
Я подошёл ко второму(последнему) светильнику и посмотрел внутрь чаши. Масла внутри примерно с пол-литра. Хрен его знает, что это за масло, на вид темное и густое, и воняет гарью. Я принялся излагать Корну свой план. Взять колбы побольше, перелить туда масло. Поджечь, и с огнём уже залить в щели на затылке.
Корн выслушал, не отрываясь от дела. Он сидел спиной ко мне, по локоть в развороченном корпусе, и выдирал оттуда очередной кусок сетки.
— Угу, — сказал он. — Угу. Нет.
— Что нет?
— Всё нет. — Он дёрнул, кусок пошёл с хрустом. — Ты собрался бегать вокруг этой дуры с открытым огнём в руках. Ты хоть представляешь, как это выглядит?
— Плохо?
— Отвратительно. — Старик всё-таки повернулся и стал загибать пальцы. — Раз: побежишь — плеснёт через край. Горящее, тебе на руки. Два: масло греется, а горячего всегда больше, чем холодного, так что через минуту у тебя польётся само. Три: наливать надо на две трети, чтобы огонь стоял внутри склянки. Нальёшь под завязку — пламя пойдёт по краю, и ты за неё уже не возьмёшься.
— Понял. На две трети.
— И четыре. — Он поднял четвёртый палец и подержал.






