ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анна Чухлебова – прозаик, автор книги «Лёгкий способ завязать с сатанизмом», финалист премии «Лицей» и лауреат Московской Арт-премии. Живёт в Ростове-на-Дону. Новый роман «Вдовушка» – это «хроника одной смерти, объявленной заранее». И – хроника одной любви, оказавшейся длиннее жизни. ... Каково это – любить того, кто скоро умрёт? Любить исступлённо, неистово, на разрыв – и жить в постоянном страхе и ожидании финала. Каково это – любить после смерти? Жить в кромешной темноте, когда вокруг никого нет, кроме себя самой, а себя ты – не выносишь. Это исповедальный текст об очень странной, причудливой любви – и о такой обычной, будничной смерти; о том, как в воронку от больших метеоритов (привет, 2020-й; привет, 2022-й) врезается метеорит гигантский: личный. Содержит нецензурную брань

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не выходил из дома, выкрасил волосы в синий, смотрел мультфильмы целыми днями. Я сжала его руку покрепче, мы помолчали. А потом между нами будто лопнул невидимый шар; мы говорили о пустяках и смеялись. Он решил прочитать вслух свой любимый рассказ про лесную соню, и мы, разморенные, уселись на траве в тени. Герой ушел жить в лес, нашел там чей-то оставленный дом и завел себе ручного грызуна. Было им хорошо и уютно, огонь трещал в печке, снег падал за окном. Весной соня пропала, но герой ее ждал, ждал. – Она и вернулась потом, но уже не в книжке. Мама мне так объясняла, – Гоша чуть приподнял уголки губ. Мы еще помолчали, сплетая пальцы. В книжках расскажут, да как же. Человек без легких Как-то, мечтая о Гоше, я пыталась вспомнить, с какой стороны у него шрам на спине, – и не смогла. Когда мы в следующий раз оказались в постели, я проверила – и охнула: обе его лопатки были перечеркнуты чуть впалыми, давно затянувшимися надрезами. Так тебя вскрывали, как мясник поросенка, мальчик мой. – А еще смотри, вот тут, на локте; это я просто упал. И звонкий смешок. Ну и как тебя не любить? Под ребрами – шрам от кислородной трубки, размером с пятирублевку. Китайский карпик шлепает губами на рукаве с недобитым фоном, пошлейшая розочка распускается на правой кисти. Идеально круглая родинка темнеет на внутренней поверхности левой ягодицы. Впору рисовать карту для прогулок в поисках артефактов. Столько ослепительных сокровищ, недоделок, маячков. Каждый из них воспет, по заслугам расцелован. Некроз пошел в восемнадцать лет, пришлось оттяпать кусок левого легкого. Лет через пять всё повторилось справа. Тяжелые твои легкие, судьбина твоя нелегкая. Нагрузку берет на себя сердечко, тук-тук, тук-тук, колошматит без продыху, как у здоровых при беге. Только ты уже час лежишь в моих объятьях, а оно всё… Страшно прислониться ухом к твоей груди: всё суета крови, да куда же твое сердце спешит, голову очертя, не поймаешь, не догонишь, ну, запнется, что делать будем? Разве успокоишь его? Но вот полюбить-то можно. Нездешний твой свет заложен анатомически. Лирика – продолжение физики, ее отражение. Сердце бьет обратный отсчет; бьет твое сердце – меня, а убьет – тебя. Но то когда еще будет. А сейчас мы лежим на траве, в солнечных мурашках, близко-близко, и в высоком небе летит птица, и если смотреть на нее достаточно долго, то поймаешь в животе холодок восторга, будто сам рассекаешь небо пополам. Фокусы Перед нами на поводке – пушистое рыжее облако. – Песя-угнетатель! – комментирует Гоша с интонацией почтительного утю-тю. – Почему угнетатель? – Гнетуще прекрасен! Длинные Гошины руки взметнулись ввысь.