ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анна Чухлебова – прозаик, автор книги «Лёгкий способ завязать с сатанизмом», финалист премии «Лицей» и лауреат Московской Арт-премии. Живёт в Ростове-на-Дону. Новый роман «Вдовушка» – это «хроника одной смерти, объявленной заранее». И – хроника одной любви, оказавшейся длиннее жизни. ... Каково это – любить того, кто скоро умрёт? Любить исступлённо, неистово, на разрыв – и жить в постоянном страхе и ожидании финала. Каково это – любить после смерти? Жить в кромешной темноте, когда вокруг никого нет, кроме себя самой, а себя ты – не выносишь. Это исповедальный текст об очень странной, причудливой любви – и о такой обычной, будничной смерти; о том, как в воронку от больших метеоритов (привет, 2020-й; привет, 2022-й) врезается метеорит гигантский: личный. Содержит нецензурную брань

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Слушать не хочешь, воешь, чтобы не слышать. Но время – врет. Не знала, что делать, когда вернулась. Умер дед, что тут сделаешь. Какую-то работу, уборку, вдох. Воздуху неприятно в груди, будто он лишний. Гоша позвал гулять; воздух потеплел в груди, понял, зачем он нужен. Мы обнимали друг друга, вот и ответ. Горячая линия Мой Гоша был работник хоть куда, и я не издеваюсь, а правда. Он недурно кодил, но всегда мечтал играть на гитаре. Хотел получить музыкальное образование, тренировался сутками, но так и не взяли в консерваторию – комиссия сказала, не хватает уровня, да и что уже слишком взрослый. Пока готовился поступать, сорвал суставы, руки стали не те, бывали боли. Он всегда горько помнил об отказе, но для кавер-бэнда его навыков более чем хватало. Гоша выдавал отменные соляки. И на сцене хорош: высокий, с чертями в глазах. На каком-то из концертов девчонка передала ему записку, написала, что если бы у нее была вторая девственность, она бы отдала ее ему. Подумаешь! Если б за всю жизнь можно было б заняться любовью всего единственный раз, я бы не сомневалась в выборе. Играть на гитаре – это тяжелая физическая работа, а если весишь 56 килограмм при росте метр девяносто – почти неподъемная. На сцене Гошу постоянно продувало, после концертов приходилось долго отлеживаться. Час-другой блеска стоили нескольких дней без движения; отвратительно дорогой обменный курс. Бэнд играл по корпоративам, заскучавшим офисным дамочкам хотелось мальчиков, мальчикам льстило внимание. На утро саднило на душе от пьяных оргий. Гоша жил творчеством, но чтобы зарабатывать, нужно было играть одно и то же. «Мурку могешь?» – это еще ничего так, шансон был органичен для Гоши. Нерв героев Жана Жене пел в нем, ветер северный трепал волосы. Фотографию сына уронила рука, но ведь он не оставил детей. Долго так продолжаться не могло – и, когда бэнд развалился, Гоша маялся, торгуя в чайной. Когда рассказывал о сортах чая, так выразительно смотрел в глаза покупателям, что у него брали больше всех. Ему нравилась работа, люди, разговоры, чай тоже вполне себе нравился, но ему мучительно не хватало выносливости. От напряжения он сорвал ночной сон, всё казалось, что темноты, ласковой спасительницы, не бывает и вовсе, а только лампа светит в глаза сутками, как на допросе. Когда он провел без сна почти месяц, пришлось увольняться. К моменту нашего знакомства он сидел без работы полгода. Кодить обратно не взяли: перерыв в несколько лет не оставил такой возможности. Но всегда нужен кто-то в техподдержку – человек, на которого орут, пока он пытается помочь. Гошины пользователи были бухгалтерши, как раз вроде тех, которые жались к нему в уборных на корпоративах. Теперь они были трезвые и злые, и у них вечно что-то не загружалось, ломалось и не так работало.