ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анна Чухлебова – прозаик, автор книги «Лёгкий способ завязать с сатанизмом», финалист премии «Лицей» и лауреат Московской Арт-премии. Живёт в Ростове-на-Дону. Новый роман «Вдовушка» – это «хроника одной смерти, объявленной заранее». И – хроника одной любви, оказавшейся длиннее жизни. ... Каково это – любить того, кто скоро умрёт? Любить исступлённо, неистово, на разрыв – и жить в постоянном страхе и ожидании финала. Каково это – любить после смерти? Жить в кромешной темноте, когда вокруг никого нет, кроме себя самой, а себя ты – не выносишь. Это исповедальный текст об очень странной, причудливой любви – и о такой обычной, будничной смерти; о том, как в воронку от больших метеоритов (привет, 2020-й; привет, 2022-й) врезается метеорит гигантский: личный. Содержит нецензурную брань

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты молчишь; за тебя отвечает снег. Вселенная лопнет УТимура «Сапсан» в девять утра, значит, выезжать из пригорода в семь. Прощаться – отвратительно. Вцепилась в него, как мертвец в скафандре – в последний кислородный баллон. Мимо проплывают луны и месяцы, душат равнодушием. Всё светится космическим синим, но это всего лишь предрассветная подмосковная темнота. Завтракать не могу. Привидением спускаюсь сквозь холл, мимо банкетного зала, по знакомой тропинке, в лес. Почему нельзя лечь вниз лицом и перестать дышать? Зачем нам этот рефлекс, только чтоб мучить нас подольше? Глянула в смартфон, сообщение: успел. Всё такой же веселый. Чему ты радуешься? – Тебе. Нам. Радоваться нечему. Возвращаюсь физически домой, но я всё еще брожу меж тех сосен. Я ложусь на снег, а снег ложится на меня. Вода на лице покрывается тонкой корочкой – и вот, меня уже нет. Тимур знает обо мне всё. Мы на связи сутками. Болтаем до трех ночи, чтобы снова списаться утром. Без понятия, когда он успевает работать. Как-то вечером я поймала себя на том, что нарисовала одну-единственную черточку за весь день. Тимур говорит, что очень хотел бы развестись. Но дети – это ведь главное. Будто у него тоже есть кормящая грудь, но она не на теле, а в душе. Не может быть тоньше и трогательней связи между человеческими существами. И вот как ее рвать, разъезжаться? Видеться только по выходным, если жена разрешит… А отчим на горизонте – это вообще такой страх. Дочка растет красавицей, вот как ее оставлять в одном доме с неизвестным самцом? Разве может быть лучше с кем-то чужим, чем с папой? Я пыталась успокоить, говорила, что дети всё чувствуют, и всем может быть лучше в спокойном разводе с размеренным порядком встреч. Тимур отвечал, что не понимает, как это. В ходе одной из бесконечных бесед спросил, приму ли я детей, если они останутся с ним. Я сказала, что, конечно, приму. В мозжечке кольнуло непрошенным льдом: выходит, ему нормально отнять детей у матери? Он будто почуял тревогу – и был особенно ласков в тот день. Выспросил мой адрес, к вечеру у меня на столе пушился букет голубых гортензий. Каждое утро было добрым, каждая ночь была спокойной, сны были сладкими. Казалось, безо всех этих пожеланий день не начнется и не закончится, Солнце не встанет, Луна не поднимется в небе. Есть движенье планет, и слова Тимура – его неотъемлемая часть. Если сообщения не придут – верный знак, что мир непоправимо болен, Вселенная поломалась, шестеренки запутались. Небо разверзнется, лава прольется на землю, предметы превратятся в плоские геометрические фигуры, цветовой спектр изменится до оттенков, которые никто раньше не видел и вообразить не мог. Всё сущее лопнет. Но Тимур – на страже.