Может быть, что-то случилось? Написал в одиннадцать, просто по проекту, как показалось – суховато. Но в самом деле: он же живой, не может же он всегда быть в одной поре. К вечеру переписка привычно разгорелась, и сомнения растворились. Я получила свое «Спокойной ночи, любимая», любимая, вообще-то, ну а кто я ему еще. Когда засыпала, представила, что обнимаю тень Тимура. Она теплела меж моих рук, я почувствовала пульсацию в какой-то момент. О, чудеса засыпаний, чего только не. Следующие три дня «добрые утра» летели в меня по расписанию. На юге февраль задребезжал последним льдом. Новогодние мы пережили в отчаянии, но каком-то светлом. Загадали под куранты, что проведем друг с другом много времени в новом двадцать втором. Тимуру немного докучала теща, но всё остальное было ладно. Он взорвал хлопушку над салатами, и выковыривал из селедки конфетти. Было смешно. На каникулах Гоша оставался у меня, но ложился спать очень рано, выматывался. Я укладывала его, целовала, и уходила болтать с Тимуром в другую комнату. В это же время как раз засыпала его дочка – и мы освобождались друг для друга. Конечно, так не должно было быть. Но мне чудилась в происходящем какая-то наполненность и глубина, треск очага, успокоительный рыжий блик в непроницаемой тьме первобытной пещеры. А с февраля что-то пошло не так. И вот, еще одно пропущенное «доброе утро». Что, недоброе уже, не заслужила? Да нет же, чего прицепилась к человеку. Колотушка раскачивалась всё, нарастала. Заткнулась бы, а. На пустом месте. Будто орет пожарная тревога, а огня нет как нет. Хватит, прекрати! В 10:30 я отвлеклась на соцсети – и обнаружила феноменальное: Тимур затейливым фотошопом поздравляет с днем рождения нашу боссиху. Селфи рядом в неизвестном мне месте, смешные короны прилеплены к затылкам, у боссихи – мантия, на Тимуровой щеке нарисован след красных губ. Когда они, черт дери, виделись? Как вышло, что я об этом ни сном, ни духом? Почему нашлось утром время на весь этот балаган, а написать мне – нетушки? Как-то мелочно расспрашивать в лоб, и слов нужных нет – сплошные подозрения, допрос. Смолчала. Днем списались спокойно. – Как ты? Вижу, что-то меняется. – Не знаю. Снова потеплело. А потом опять – мороз. Спустя две недели этих качелей созвонились на выходных, пока жена у парикмахера. Я много говорила, едва не разревелась. Слушал, всё больше молчал. На февральские – точно никак, а вот на мартовские он попробует вырваться, придумает командировку или что-то вроде того. Меньше месяца до чуда. И не ждала уже, а оно – вот, тут как тут. Числа двадцатого спросила, взял ли билеты. «Вот-вот, на днях, готовлю почву» – такой ты стратегический почвовед, даже смешно.

Об этой истории
Анна Чухлебова – прозаик, автор книги «Лёгкий способ завязать с сатанизмом», финалист премии «Лицей» и лауреат Московской Арт-премии. Живёт в Ростове-на-Дону. Новый роман «Вдовушка» – это «хроника одной смерти, объявленной заранее». И – хроника одной любви, оказавшейся длиннее жизни. ... Каково это – любить того, кто скоро умрёт? Любить исступлённо, неистово, на разрыв – и жить в постоянном страхе и ожидании финала. Каково это – любить после смерти? Жить в кромешной темноте, когда вокруг никого нет, кроме себя самой, а себя ты – не выносишь. Это исповедальный текст об очень странной, причудливой любви – и о такой обычной, будничной смерти; о том, как в воронку от больших метеоритов (привет, 2020-й; привет, 2022-й) врезается метеорит гигантский: личный. Содержит нецензурную брань





