Будем сходить с ума вместе, – улыбнулся Туманов.
Рома тоже улыбнулся и спросил:
– Сань, неужели ты все это видел? И Агеева? И того типа в куртке? В голове не укладывается.
– А ты думаешь, почему я здесь оказался? – ответил вопросом на вопрос Саша и продолжил. – Видел, Ромыч. А после твоего рассказа о том, что я все напутал, я вообще перестал понимать, где была явь, а где мое персональное сумасшествие. Единственное, что хоть как-то делает меня нормальным – это то, что Крылова и Полтавский на самом деле существовали. И я как-то о них узнал. Но как? Этот вопрос остается открытым.
– Может, ты и не сумасшедший, – глядя куда-то в сторону, задумчиво произнес следователь.
– То есть?
– Может, ты просто видишь то, чего не видят другие. Таких людей много и, возможно, ты один из них.
Туманов несколько секунд переваривал услышанное и наконец произнес:
– Не смеши меня, это я то?
– А почему нет?
– Не тот я человек, которому это доступно, – улыбаясь проговорил Саша, при этом глубоко задумавшись. Наварский заронил в него зерно сомнения, и Туманову было, о чем подумать.
Рома промолчал, он сам удивился той мысли, которая неожиданно пришла ему в голову.
– Ладно, Сань. Я поеду, – Наварский остановился и посмотрел на друга. Саша сделал то же самое. – Надеюсь, я привез тебе добрые вести, и теперь твое лечение пойдет быстрее. Следующая комиссия через месяц?
– Да, теперь буду стараться выбраться отсюда. Я нужен Ане.
– Ты это… только сильно не рассчитывай на ее милость. Я пытался с ней поговорить ОПЯТЬ. Но она слушать меня не хочет.
Саша повернулся лицом к солнцу и зажмурился, приговаривая:
– Для меня счастье, что она выжила. И что она ждет от меня ребенка. Кажется, мне дали шанс и не один. И я не должен его упустить.
– Ребенка от тебя ждет не только она, – напомнил Рома.
– Это плата за мою, как ты там говорил? Половую распущенность, – произнес Саша и друзья рассмеялись.
Наварский протянул руку другу, и тот крепко пожал ее.
– Заскочи к родителям, скажи, что я хочу их видеть, – сказал Саша и неуверенно добавил. – Надеюсь, отец согласится ко мне приехать.
– Иван Тихонович любит тебя и переживает. Из-за тех, кто безразличен, не попадают в больницу с инфарктом.
– Да, ты прав.
Рома сел в машину, салон нагрелся под жарким июльским солнцем. Мужчина тут же включил кондиционер и направил поток воздуха себе в лицо. Наварский был рад, что разговор состоялся и состояние Саньки стало чуть лучше. Хотя его диагноз не предполагает полного излечения, но войти в ремиссию он может, и это не могло не радовать.
Рома сунул руку в карман брюк и достал из него что-то вытянутое и гладкое. Индиец опустил небольшой предмет себе на ладонь и внимательно на него посмотрел. Брелок с Ликорисом отбрасывал причудливые лучи.






