В воспоминании прозвучал громкий гудок, и капитан в белоснежном кителе с блестящими пуговицами вышел на мостик, встречать пассажиров. Какая-то птица, весьма неприятного вида, хлопая крыльями, опустилась на ветку ближайшего дерева. – Ты ведь и есть кукабарра? – спросила Ива. – Тогда начинай. Пора. И кукабарра заливисто расхохоталась, встречая рассвет нового дня. Ива захлопала в ладоши.
Глава 7
Глава 7 Страница дневника (Титул) Этот дневник принадлежит: Зовите меня Кати (украдено). Полное имя: Катинка Макабреску. И если вы читаете эти строки, значит, меня уже нет в живых (тоже украдено). Пожалуйста, не читайте дальше (опять украдено). Уничтожьте этот дневник любым доступным вам способом: порвите на клочки, сожгите, развейте пепел по ветру, растворите в кислоте, утопите в выгребной яме. Делайте с ним что угодно, только не читайте. P. S. Вы же все равно меня не послушаете? Карандаш и бумага – лучший способ сохранить время. Ажани Батакален (Я не знаю, кто это, но цитата дурацкая). Девочка под мостом Она ненавидела этот город. Ненавидела истово, до скрежета зубов и до дрожи в сжатых кулаках. Ненавидела так, как может ненавидеть только девчонка тринадцати лет. Она не верила в ад с кипящими котлами, горящей серой и прочей мишурой, но зато она точно знала, как выглядит его земное воплощение. Ад – это место, где нет надежды. Ни на будущее, ни на прошлое. Одна серая хмарь и ничего больше. Его и городом-то назвать было сложно. Чересчур разросшийся поселок, фурункул, который вздулся на краю Большого Леса, там, где раньше была лесопилка. Порой достаточно крошечной царапины, чтобы занести инфекцию, а вот чтобы избавиться от заразы, требуется хирургическое вмешательство. Будь у нее достаточно керосина: в канистрах, в цистернах, в бочках и ведрах, – она бы приложила все усилия и сожгла бы этот город. Чтобы от него не осталось даже воспоминания. Это было неизбежно. На уроках в школе им рассказывали, что этот гадкий городишко уже трижды сгорал дотла и трижды возрождался из пепла, как птица феникс, но с каждым перерождением становясь все уродливее и уродливее. Никаких архитектурных излишеств. Улицы прямые, как по линейке, дома – однотипные кирпичные коробки. К чему стараться и наводить красоту, если город все равно обречен? Ну а кто чиркнет спичкой, она или кто-то еще, не имело значения. Через город текла река. Не самая широкая, полсотни метров от берега до берега, но зато, наверное, одна из самых грязных на планете. Было бы чем гордиться! Вода в ней была зеленоватая, цвета подгнивших листьев, с маслянистыми разводами по мелкой ряби. И пахло от нее соответствующе – старой тиной, канализацией и еще чем-то химическим. Запах нерезкий, но липкий, просачивающийся сквозь одежду и сквозь поры кожи.






