Глаза у него были цвета свежей весенней листвы и влажно блестели, будто еще чуть-чуть и зверь расплачется горючими слезами. Ива и подумать не могла, что звери умеют плакать, и в то же время… Зверь дернул кабаньим рылом, принюхиваясь; верхняя губа задрожала, обнажая кривые желтые клыки. Ива вздрогнула. Зверь с такими клыками не может питаться одними цветочками да веточками. Эти зубы были предназначены для того, чтобы рвать плоть. Да и витой рог посреди лба выглядел отнюдь не безобидным украшением. Когда-то белый, он был покрыт темными пятнами, и Ива безо всяких подсказок догадалась, что это кровь. Чужая кровь. Ива знала, кто это. Знала по многочисленным рассказам Охотника, больше похожим на сказки. Рассказам об Охоте, длящейся так долго, что она не могла себе представить. Знала и потому, что один из клыков этого создания висел сейчас у нее на шее, на плетеной тесемке. Первозверь . Дух и плоть Большого Леса. Быть может, самое удивительное создание, чьи копыта когда-либо попирали землю. Единственный в своем роде. Ива даже не мечтала встретить его в свой первый поход в Большой Лес. А если и мечтала, то в этих мечтах рядом с ней стоял Охотник, а вовсе не колючий пастух. Крестный мог бы ее защитить, а вот рассчитывать на помощь Рогана-Брогана не приходилось. Для чего он привел ее сюда? Чтобы скормить чудовищу? Под взглядом Первозверя Ива попятилась. Но колени так дрожали, что она запнулась и упала. Первозверь фыркнул, будто пытался рассмеяться. Широкие влажные ноздри задрожали. Пятна грязи на морде образовывали странный узор – слишком сложный, чтобы можно было поверить, что зверь всего лишь испачкался. Линии, зигзаги и спирали сплетались друг с другом в запутанном лабиринте. Но если смотреть спереди, рисунок куда больше походил на застывшую маску – не человеческую, но и не звериную. – Оом! – подал голос колючий пастух. Первозверь склонил голову, отвечая на приветствие. Ива совсем растерялась. В рассказах Охотника Первозверь был злобным чудовищем. Убийцей, готовым убивать только ради удовольствия. Хуже волков, гиен и прочих тварей Большого Леса. Он был Зверем – жестоким и неразумным. Как же он смог тогда понять, что к нему обращаются? Понять и ответить? Первозверь тряхнул мордой, и Иве показалось, что глиняный узор переменился. Пенистая слюна с влажным чавканьем упала на землю. Ива увидела репья, запутавшиеся в клочковатой шерсти, и ей вдруг нестерпимо захотелось домой. Захотелось прижаться к груди Матушки Ночи или хотя бы к Доброзлой Поварихе. К кому-нибудь, кто смог бы ее защитить… Но не к Охотнику. Первозверь был страшен настолько, что хотелось визжать от ужаса – насчет этого крестный ее не обманул. Но он умолчал о том, что зверь был еще и невероятно красив. Настолько, что от его красоты захватывало дух.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





