– Оом… Колючий пастух взмахнул посохом и двинулся дальше – через черный ров, с каждым шагом погружаясь все глубже и глубже. Вот вода достает ему до пояса, а вот уже почти до груди… Окажись Ива на его месте, ее бы уже скрыло с головой. – Эй! Я не умею плавать! Поскольку Роган-Броган ее не понимал, она попыталась донести эту мысль жестами. Колючий пастух остановился и с отрешенным выражением на морде уставился на пантомиму. Прошло, наверное, минуты две, прежде чем он сообразил, что она хочет сказать. Вернувшись на пару шагов, Роган-Броган протянул ей конец посоха. Пришлось вцепиться в него двумя руками – на большую помощь рассчитывать не приходилось. Ива крепко зажмурилась и упала в воду. И тут же вынырнула, отфыркиваясь и отплевываясь. Роган-Броган потащил ее на буксире. Ива вытянула шею, чтобы не наглотаться болотной жижи. То и дело она принималась молотить по воде ногами. Толку от этого не было никакого, но Ива надеялась, что таким образом она распугает пиявок, которые могли здесь водиться. Про пиявок она читала в энциклопедии профессора Сикорского и, хотя никогда не видела их живьем, испытывала к ним жгучую неприязнь. Наконец колючий пастух выбрался на берег, оскальзываясь на крутом склоне, а следом вытащил и Иву. Она осталась лежать на холодном камне, будто пойманная рыба, не находя сил подняться. Роган-Броган потянулся, иглы на спине встали дыбом, и он отряхнулся, совсем как дикий зверь. Во все стороны полетели брызги. Не дожидаясь, пока Ива придет в себя, он начал подниматься по склону. Это существо не знало ни усталости, ни жалости. Чуть ли не плача, Ива потащилась следом. На вершине холма и в самом деле оказалась небольшая рощица: мелкие березки дрожали и жались друг к другу не то от холода, не то от страха. Но, только подойдя совсем близко, Ива поняла, зачем они сюда пришли. Деревья росли кольцом, образуя нечто вроде хрупкой живой стены, а в центре кольца на подстилке из опавших листьев лежал большой зверь. Зверь спал, свернувшись клубком и пряча голову между лап. То и дело он громко фыркал, выдыхая огромное облако пара. Ива увидела раздвоенное копыто и длинный рог, торчащий над мордой… Длинная шерсть висела клочьями, видимо, зверь еще не до конца полинял после зимы. А еще он страшно вонял. От резкого запаха у Ивы так засвербело в носу, что она громко чихнула. Зверь вздрогнул, но не проснулся. – Оом! – Колючий пастух стукнул посохом оземь. И тогда зверь соизволил поднять голову и посмотрел на них большими зелеными глазами. Взгляд Зверя Зверь медленно поднялся на ноги. Отряхнулся, сбрасывая налипшие на брюхо листья. Хлопнул себя хвостом по боку, разгоняя комаров, и снова посмотрел на девочку и колючего пастуха.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





