Протяжный низкий гул, похожий на завывания ветра в печных трубах, пронесся над Пустошью. Девочка замерла, не понимая, откуда же доносится странный звук. Спереди? Сзади? Сверху? И снова трубный зов – на этот раз он прозвучал ближе. Ива изо всех сил цеплялась за одежду Охотника. Что-то приближалось, что-то очень большое. Она чувствовала дрожь земли, словно невероятный великан бил оземь каменным молотом. Бам! Бам! Бам! Дрожь нарастала, и, хотя Ива не слышала звука ударов, если бы сейчас под ней разверзлась земля, она бы не удивилась. Бам! Бам! Бам! Туман впереди потемнел. Некто большой, чьи черты никак не получалось разглядеть, прошествовал мимо. Ива услышала резкий запах мокрой шерсти и звериного пота. Запах, который напомнил ей о Первозвере, хотя тот пах по-другому – похоже, но иначе. – Кто это? – прошептала Ива. – Тот, кого больше нет, – ответил Охотник, и в голосе крестного послышалось благоговение. – Но как же… – Тсс! Смотри… И тут туман перед ними расступился, точно полотняный занавес, разодранный могучей рукой. Ива вскрикнула, прижимаясь к Охотнику. В первые мгновения она не поняла, что именно увидела: решила, что это древесный ствол. Но затем «ствол» стал медленно подниматься. Ива следила за ним широко раскрытыми глазами. Нога. Огромная и толстая нога, покрытая длинной рыжей шерстью, вот что это было. Задрав голову так, что едва не вывихнула шею, Ива уставилась на могучего зверя. Он был такой огромный, что в голове не укладывалось, как такое возможно. Ноги-колонны, тяжелая лобастая голова; длинный хобот, толщиной с предплечье Охотника, качался, как маятник… И загибающиеся бивни, цвета топленого молока, на каждом из которых могли устроиться все жильцы дома Матушки Ночи, и еще осталось бы место. Ива не смогла разглядеть глаза этого существа – они скрывались под массивными надбровными дугами. Из-за этого создавалось неприятное впечатление, будто зверь на самом деле слеп. На его горбу покачивалась тоненькая березка с крошечными листочками. Из-за чудовищных размеров, а может, из-за тумана, зверь казался ненастоящим. Следом за ним, опираясь о посох, шагал колючий пастух. Роган-Броган! Он шел широким шагом, длинные иглы топорщились на загривке. Ветер, которого не было, трепал длинные перья и ленты на конце посоха. Ива не могла сказать, тот ли это пастух, что похитил ее, но он был похож на него как две капли воды. Безучастным взглядом колючий пастух скользнул по Иве, по Охотнику. Как если бы они были всего лишь деталями пейзажа – такими же, как кочки на болоте или деревья в лесу. А затем туман сомкнулся. В одно мгновение все исчезло – и огромный зверь, и колючий пастух. Осталось белое молоко перед глазами, сквозь которое не проступали даже тени. – Пойдем.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





