В чаще заухала горлица; белка проскакала над головой, уронив к ногам Ивы пузатую шишку; большой дрозд шумно вспорхнул из кустов. А еще… Ива замерла, прислушиваясь. Сквозь бормотание Леса до нее донесся новый звук: скрип, скрип, скрип. Словно кто-то открывал и закрывал ржавую калитку. Ива стояла затаив дыхание. Звук доносился со стороны заброшенной дороги. Охотник тысячу раз говорил ей: столкнешься в Лесу с чем-то новым, с тем, чего ты не знаешь и не понимаешь, не гадай. Беги. Спасайся, пока не поздно… Ива встрепенулась. Бежать? Еще чего! Опасности, предупреждения – плевать. Ей было интересно. До дороги Ива добралась минут за пять, промчавшись сквозь Лес быстрее лани. На самом деле это была всего лишь тропа, исполосованная бугристыми корнями деревьев, как шрамами. Однако она была шире четырех шагов, и проложили ее отнюдь не дикие звери, потому-то Ива и называла ее дорогой, чтобы отличать от прочих лесных путей. Куда именно ведет эта дорога, где начинается и где заканчивается, Ива еще не выяснила. Сейчас она вышла в том месте, где дорога делала крутой поворот, огибая ствол одного из лесных исполинов. Сперва Ива хотела вскарабкаться на дерево по ребристой коре и спрятаться среди ветвей. Но в последний момент передумала и затаилась в придорожных кустах. Здесь пахло грибами и сырой землей. Коричнево-зеленые листья мягкими ладошками погладили ее по щекам. Скрип, скрип, скрип… Звук приближался, затем послышалось громкое фырканье, и наконец из-за поворота показалась коренастая лошадка, запряженная в высокий фургон. Повозка походила на огромную опрокинутую бочку на колесах, цвета весенней травы и разукрашенную рисунками ромашек и колокольчиков. Фургон подскакивал, когда колеса проезжали по выпирающим корням, и сильно кренился набок. И всякий раз, когда это случалось, звучал смех. Только лошадка выглядела недовольной – сердито фыркала и трясла челкой. В длинную гриву были вплетены яркие ленты. На козлах сидели двое – мужчина и женщина. Мужчина чем-то походил на ее крестного, хотя был заметно ниже и борода у него выглядела не такой лохматой. В темной одежде и широкополой соломенной шляпе, лихо сдвинутой на затылок. Женщина двумя руками держала его за локоть, а голову положила на плечо. Одета она была не в пример наряднее: разноцветное платье до пят, блестящие красные туфельки, на плечах – пышный воротник из лисы. Опираясь кончиками пальцев о влажную землю, Ива подобралась ближе к обочине. – Заночуем где-нибудь на полянке, – услышала она голос мужчины. – Может, остановимся на пару дней? Мне здесь нравится: чистый воздух, первозданный лес. На земле таких мест почти не осталось. – Как скажешь. – Женщина мурлыкнула и потерлась носом о шею мужчины. – Тебе нравится, значит, и мне нравится.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





