ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Каждый мой шаг оставляет кровавый след. Как бы я ни пыталась бороться с этим, следов становится больше. Насилие, жестокость, похоть и боль, — новые составляющие моего мира. ОН ведет меня по темному коридору, открывая одну дверь за другой в его смертельные тайны. Готова ли я узнать их, а потом безразлично забыть? Нет. Меня утягивает всё глубже и глубже мир Лазарро, и я задыхаюсь в нем. Но удушение становится мне ближе, чем что-либо. Я продолжаю свой путь. К чему он меня приведет? Книга содержит нецензурную брань.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Треснуло другое, Белоснежка. Из-за тебя я столько мебели уничтожил. Я не говорю про машины и квартиры. Мне вновь придётся делать ремонт, – с укором говорит он.

– А я рада. Хотя бы немного понёс ущерб и будешь помнить меня при каждой покраске стен, – подмигиваю ему. Лазарро подавляет улыбку, прочищая горло.

– Ты уже морально подготовилась ко встрече с ними? Тебе нужна легенда, а я мастер в этом. Мог бы помочь…

– Заткнись, Лазарро. Смени тему, – кривлюсь я.

– Белоснежка…

– Нет. Я не хочу обсуждать это. Не сейчас. Лучше шути насчёт смерти. Ругайся, размахивай пистолетом, но не заставляй меня уже сейчас прощаться с тобой, – резко перебиваю его и мотаю головой. Отворачиваюсь к иллюминатору.

– Объясни мне, – неожиданно для нас обоих прошу и снова смотрю ему в глаза. – Объясни мне, что со мной было. Тот момент жизни, когда мне было всё равно. Это, правда, было? Я сходила с ума? Я видела твоего отца в своём лице и боялась саму себя? Боялась, что убью тебя. Столько ужасных мыслей перед смертью. Что со мной было, Лазарро? Ты же знаешь, да?

Он сжимает губы в одну линию и складывает руки, лежащие на столе, в замок.

– Ты тоже знаешь ответ, Белоснежка. Ты уже переживала подобное. Чистота разума. Обновление. Сравни. Всё это имеет один ответ, – приглушённо отвечает Лазарро.

– Боль? Ты говоришь о боли? – спрашиваю, и Лазарро медленно кивает мне.

– Но… подожди, ты меня не бил, и я не могла её ощутить, – шепчу.

– Белоснежка, сама суть боли не в физической силе. Она в голове. Просто физически её можно быстрее возбудить и вытащить наружу. Боль бывает ещё и моральной. То есть душевной болью. Не важно, как она появилась, но когда ты достигаешь её пика, то симптомы становятся похожи. Особенно быстро она проявляется у тех людей, кто уже был с ней знаком. И вот в этот период твой разум начинает очищаться. Он вытаскивает наружу все твои воспоминания, и ты примеряешь их на себя. Поэтому тебе казалось, что ты стала похожей на отца. Так же это вызвало у тебя апатию и безразличие ко всему, к себе особенно. Боль вытесняет твою личность. Она её меняет, и тогда ты видишь и замечаешь больше. Ты улавливаешь больше, чем раньше. Иногда это может быть странным, но именно боль помогает тебе стать чувствительней ко всему вокруг. Но пока она очищает тебя, ты ничего не ощущаешь. У тебя исчезает инстинкт самосохранения. Ты останавливаешься, пока боль работает за тебя. Она притупляет твой разум.

– То есть… я испытывала её настолько долго, что не смогла заранее вспомнить того, что нельзя брать у чужих людей стаканы? Не смогла угадать в Сайрусе работорговца? – хмурясь, спрашиваю его.

– Ты бы и так не смогла, потому что никогда не видела его. Только голос слышала. Но если бы ты пережила пик боли, тогда бы увидела в нём что-то другое.