Цю Вэнь даже не поймал во время «работы в полях» порцию темной ци. Он был безукоризненно точен. Но состояние, настигшее с очередным приступом, походило на пресловутое «отравление», которого он никогда в жизни не испытывал. И слава богам. Ему не понравилось.
Все началось, когда он устраивал «разбор полетов». Не в лесу, к счастью, иначе, скорее всего, Цю Вэню не удалось бы вернуться, не открыв своего состояния студентам. Он договорил необходимые и полагающиеся по образу фразы, но симптомы, крайне напоминающие интоксикацию, неумолимо нарастали. У него настолько потемнело перед глазами, что в конечном итоге до преподавательской пещеры он шел практически по одним ощущениям и только каким-то чудом заставляя себя не шататься.
Цю Вэня бросало в озноб и прошибало холодным потом. Казалось, что его тело рвется и трещины доходят до шеи, до горла, что он задыхается и не может сделать вдох. И заканчиваться приступ не собирался.
Он даже подумать не мог, что из-за одного пропущенного сеанса ему может стать настолько плохо.
Зато на мгновение подумал, что прямо тут, в пещере, и умрет, и, учитывая репутацию брата, не то чтобы найдется мало людей, которых эта новость обрадует.
Перед Бин Чуанем пришлось разыграть очередной спектакль и изобразить разгневанного преподавателя, но, вообще-то, состояние нормализовалось. И Цю Вэнь неожиданно для себя нашел способ пережить неделю на чужой ци, совершенно не раскрывая своих истинных мотивов. А заодно научить мальчишку управлять потоком в меридианах, потому что то, как он это делает…ужасно . На уровне пятиклассника, а не студента первого курса.
Такому юноше полагается быть безупречным во всем, и его провал в навыках кажется досадным упущением.
Упущением, которое руки чешутся исправить.
Цю Вэнь прекрасно понимает, что этоеще одно отступление, что он все больше и больше маленькими несостыковками выдает в себе лишь синалойскую королевскую змею, а не кораллового аспида, что оскорбляет память брата подобными действиями… Но, откровенно говоря, Цю Вэнь устал путаться, кто он такой. Он может делать что-тосвое в мелочах, не выходя из образа глобально, и это должно помочь не свихнуться окончательно.
Цю Вэй, наверное, не будет сильно злиться. Он был бы наверняка расстроен, если бы Цю Вэнь сошел с ума, а Цю Вэню иногда кажется, что онсходит с ума, взвалив на плечи непосильную ношу в виде отзеркаливания чужой –родной – души.
Практика, возможно, в итоге приносит какую-то пользу. Отвлекает. Постоянное напряжение, как физическое, так и умственное, не дает погружаться в ненужные мысли и находить время на скорбь по брату, в которую у него нет права проваливаться в месте, где личное пространство существует только иллюзорно.






