ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Бин Чуань знал своё место. ... В углу. В тени. |В одиночестве. Гань Юэ прошёл точку невозврата. Боль уже стала привычной. Теперь шрамы уже не только на теле, но и в душе. Цю Вэй был уверен в одном: он ничего не чувствует. И он уже не тот, кем был раньше. Фэй Чжао не мог остановиться. Он жил, а как будто сгорал. Быстро. Ярко. Неистово. Но здесь, в университете заклинателей, это не имеет значения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вы даже всем зачет поставили, а они только наперебой твердят, какой вы ужасный.

От подобного заявления Цю Вэнь теряется и едва удерживается, чтобы не начать хлопать глазами. Такая реакция для брата точно была бы не характерна.

– А тебе есть до этого дело? – выдает он, раздраженно дернув плечом и отвернувшись.

– Есть.

– И почему же?

Он смотрит в стену пещеры с магическими камнями, которые зажжены все, потому что ему нужно работать с бумагами. И потому что это тело более чувствительно не только к запахам, тактильным ощущениям и прочему, но еще и к температуре, а ему совершенно не нужно перегружать ядро, которое и так работает не совсем в штатном режиме всю неделю. Бин Чуань тяжело дышит позади, как загнанная лошадь, и медлит с ответом.

Цю Вэнь решает отсчитать до пяти, прежде чем вернуть его к упражнению – резко, как положено по образу.

Что творится в голове у этого мальчишки?

– Просто… потому что, – тихо говорит Бин Чуань, дав ему добраться только до трех. – Потому что это неправильно. Вы не… не такой, как вас называют. Я не буду повторять. Слишком мерзкие слова.

– Ты знаешь меня достаточно, чтобы утверждать? – едко спрашивает Цю Вэнь.

– Я знаю вас достаточно, чтобы говорить то, что думаю, – все еще тихо, но уверенно. – Быть строгим – не значит быть плохим.

«И с каких пор он стал таким бесстрашным?»

Если бы брату кто-то посмел сказать подобное, наглеца ждала бы не самая завидная участь. Но Цю Вэнь – не брат. И сердце почему-то задевают эти слова. Проходят сквозь ткани тоненькой-тоненькой иголкой, почти не причиняющей боли. И наглыми их не то чтобы назовешь, скорее – слишком смелыми. Импульсивными. Пропустившими этап должной обработки головным мозгом перед тем, как добраться до языка.

Они приятны, но… неправильны.

Бин Чуань оценивает не того человека. Цю Вэньне уверен , что Бин Чуань так же относился бы к его брату, останься тот жив. А брат – к нему. Ведь Цю Вэнь только изображает колючий, как у морского ежа, панцирь, не имея его на самом деле. И позволяет себе мелкие действия, которые Цю Вэй никогда в жизни бы не совершил.

Говорил бы Бин Чуань так же, знай он настоящего Цю-лаоши?

– Слишком много слов, – резко отрезает Цю Вэнь. – Продолжай передачу ци.

– Да, Цю-лаоши.

Бин Чуань кажется расстроенным. И его ци… словно становится холоднее обычного, отчего Цю Вэнь чувствует озноб. Он завершает занятие с тяжелым сердцем, разрываясь между двумя чувствами. Удовлетворением – оттого, что выдержал в очередной раз образ, и вязкой, липкой, обволакивающей горечью – оттого, что этот образ причинил боль человеку, искренне желавшему ему добра.

Как же онустал.

Когда уже найдут его настоящее тело?

Продолжение следует…