– Вы даже всем зачет поставили, а они только наперебой твердят, какой вы ужасный.
От подобного заявления Цю Вэнь теряется и едва удерживается, чтобы не начать хлопать глазами. Такая реакция для брата точно была бы не характерна.
– А тебе есть до этого дело? – выдает он, раздраженно дернув плечом и отвернувшись.
– Есть.
– И почему же?
Он смотрит в стену пещеры с магическими камнями, которые зажжены все, потому что ему нужно работать с бумагами. И потому что это тело более чувствительно не только к запахам, тактильным ощущениям и прочему, но еще и к температуре, а ему совершенно не нужно перегружать ядро, которое и так работает не совсем в штатном режиме всю неделю. Бин Чуань тяжело дышит позади, как загнанная лошадь, и медлит с ответом.
Цю Вэнь решает отсчитать до пяти, прежде чем вернуть его к упражнению – резко, как положено по образу.
Что творится в голове у этого мальчишки?
– Просто… потому что, – тихо говорит Бин Чуань, дав ему добраться только до трех. – Потому что это неправильно. Вы не… не такой, как вас называют. Я не буду повторять. Слишком мерзкие слова.
– Ты знаешь меня достаточно, чтобы утверждать? – едко спрашивает Цю Вэнь.
– Я знаю вас достаточно, чтобы говорить то, что думаю, – все еще тихо, но уверенно. – Быть строгим – не значит быть плохим.
«И с каких пор он стал таким бесстрашным?»
Если бы брату кто-то посмел сказать подобное, наглеца ждала бы не самая завидная участь. Но Цю Вэнь – не брат. И сердце почему-то задевают эти слова. Проходят сквозь ткани тоненькой-тоненькой иголкой, почти не причиняющей боли. И наглыми их не то чтобы назовешь, скорее – слишком смелыми. Импульсивными. Пропустившими этап должной обработки головным мозгом перед тем, как добраться до языка.
Они приятны, но… неправильны.
Бин Чуань оценивает не того человека. Цю Вэньне уверен , что Бин Чуань так же относился бы к его брату, останься тот жив. А брат – к нему. Ведь Цю Вэнь только изображает колючий, как у морского ежа, панцирь, не имея его на самом деле. И позволяет себе мелкие действия, которые Цю Вэй никогда в жизни бы не совершил.
Говорил бы Бин Чуань так же, знай он настоящего Цю-лаоши?
– Слишком много слов, – резко отрезает Цю Вэнь. – Продолжай передачу ци.
– Да, Цю-лаоши.
Бин Чуань кажется расстроенным. И его ци… словно становится холоднее обычного, отчего Цю Вэнь чувствует озноб. Он завершает занятие с тяжелым сердцем, разрываясь между двумя чувствами. Удовлетворением – оттого, что выдержал в очередной раз образ, и вязкой, липкой, обволакивающей горечью – оттого, что этот образ причинил боль человеку, искренне желавшему ему добра.
Как же онустал.
Когда уже найдут его настоящее тело?
Продолжение следует…






