Он повернул кресло и поехал прочь, быстрее, быстрее, хотя знал, что если встанет на ноги, то ход ускорится. Он уже почти встал, и тут в голову ему пришла одна мысль, рефлекс, спасший ему жизнь: он остался сидеть, изображая из себя привычного всем беспомощного мальчика. Не успел он выехать с причала, как кто-то схватился за ручки кресла.
– Что случилось с моим папой? – выдавил он.
Незнакомец, лица которого мальчик не мог рассмотреть, подтащил его к краю причала, а затем ответил:
– Папа упал со скалы.
От этих слов у него похолодела спина. С того места, где он сидел, видно было лодку. Отец не двигался.
– Вы его убили.
– Твоему отцу не стоило совать нос в чужие дела.
Кресло отодвинули назад, так, чтобы колеса отъехали от края.
– Я слышал о тебе – калеке из Винстада. Говорят, ты не можешь ходить. Так, значит, и плавать тоже не умеешь.
Он успел подумать, что никогда не слышал такого грубого и хриплого голоса, затем кресло скатили с причала.
Падая на дно, он сосредоточился на двух вещах: надо отвязать от ручки игрушку и уплыть как можно дальше.
Когда он вынырнул, незнакомец стоял у их лодки по щиколотку в воде и тащил отца за плечи. Наконец Руаль его узнал: новый капитан парома. Мужчина, которому было чуть за двадцать, быстро оглянулся и утащил отца в прибрежные валуны. Обессиленный Руаль выплыл на берег и понял, что единственный выход для него – заставить всех думать, будто он утонул и его унесло течение.
Примечание автора
Примечание автора
Я хочу поблагодарить моих редакторов – Карен Форберг и Аннетте Орре – за полезные советы и активное участие в моей работе. Я обращаю внимание читателей на то, что, описывая Рейне и окрестности, я позволил себе некоторые топографические вольности. Некоторые скалы я сделал круче, чем они есть. А в Рейне на самом деле нет полицейского участка. В остальном я пытался с уважением описывать природу и местность, хотя нередко слова бессильны передать все могущество уникальных Лофотенских островов.






