ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Агитбригада-4 А. Фонд 1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Пролог Пролог Савелий Филимонович Селёдкин, пожилой бывший конторщик, бестолковый и безответственный по молодости и посему наделавший дюжину детей, о которых даже знать не хотел, жил в городе N одиноко и тихо. Он никому не мешал и старался, чтобы и ему не мешали. Людей он с возрастом уже, в принципе, не любил, впрочем, как и кошек, собак и прочих тварей. Поэтому норовил вне дома пересекаться с ними поменьше. Вот и сегодня Савелий Филимонович прихватил бидончик под молоко, запахнул стёганную кухвайку на все пуговицы (и даже воротник поднял повыше), аккуратно отсчитал ровно один рубль двадцать восемь копеек, положил их в карман и вышел из коммунальной квартиры на улицу. Здесь следует отметить, что квартира, хоть и считалась коммунальной, но проживал там Савелий Филимонович единолично. Остальные комнаты были заперты. В одной числился красноармеец Фёдунов, сгинувший где-то в вихре времён, но так как выписать его забыли, то комната так и осталась стоять бесхозной. Вторая комната принадлежала товарищу Бердымухамедову, который проживал, говорят, где-то аж на территории Туркменской СССР, но прописан был почему-то в коммуналке города N. Впрочем, Савелия Филимоновича такие демографические выверты интересовали

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Глава 2

Глава 2

Я прошел за воспитателем через весь длиннющий пустынный коридор. Перед входом в коридор, где повесилась Наташа, стоял часовой.

Сторожит.

Мы прошли вестибюль и свернули направо, к кабинету заведующего.

Неожиданно там оказалось многолюдно, шумно, накуренно. Кроме заведующего, двух наших воспитателей и фельдшера, которые сидели на диване в ряд, словно куры на насесте, здесь находились ещё и люди в военных гимнастёрках. Один сидел за столом заведующего и что-то писал, двое других стояли в дальнем углу и тихо между собой переговаривались.

Чекисты, — понял я. Правда сейчас они назывались как-то по-другому, вроде огпэушники, я, если честно, ещё с ними не сталкивался, поэтому даже не знал точно.

Ну, зато вот, теперь пришлось столкнуться.

— Капустин прибыл! — объявил дежурный воспитатель и вышел обратно в коридор, оставив меня наедине с ними. Дверь за моей спиной захлопнулась.

Неожиданно шум, который бывает, когда в небольшом помещении собирается большое количество людей, моментально стих, и оглушительная тишина долбанула по ушам в буквальном смысле слова.

— Так вот ты какой, Капустин, — поднял голову от стола писавший чекист. Его кругленькие очечки в тонкой проволочной оправе недобро блеснули.

— Здравствуйте, — единственное, что додумался сказать я.

— Капустин, опусти руки и не танцуй! — недовольно подал голос наш военрук и заодно учитель физкультуры.

— Мда, Александр Степанович, выправка у юноши явно хромает, — неприятным голосом вцепился очкарик в заведующего, игнорируя физрука, — нужно усилить педагогический состав более компетентными кадрами. Которые будут правильно выполнять указания партии и готовить юношество к борьбе за светлое будущее.

Заведующий побледнел, а физрук, наоборот — покраснел.

— Как такие, как он будут Родину защищать, если он ровно стоять даже не может, а? — очкарик продолжал с видом питона гипнотизировать несчастного заведующего.

Физрука сейчас явно хватит инфаркт.

— Приказываю — усилить военно-строевую подготовку воспитанников! — рявкнул очкарик.

— Слушаюсь! — вскочил и вытянулся в струнку физкультурник. Руки его при этом, хоть и были опущенные вниз, но явно подрагивали.

— Отставить! — рявкнул очкарик и повернул голову ко мне, — рассказывай давай, Капустин!

— Что рассказывать? — удивился я (если честно не особо и удивился, Енох успел меня подготовить, но я сымитировал удивление для комиссии).

— Хватит! — рявкнул очкарик. И даже ладонью хлопнул по столу, так, что стакан жалобно звякнул и подскочил в подстаканнике.

Я молчал с недоумённым видом на лице.

— Я тебе вопрос задал! — вкрадчиво прошипел очкарик.

— Вы сказали рассказывать, — сказал я наивным голосом деревенского дурачка, — но не сказали, о чем рассказывать? А я не знаю.