ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Агитбригада-4 А. Фонд 1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Пролог Пролог Савелий Филимонович Селёдкин, пожилой бывший конторщик, бестолковый и безответственный по молодости и посему наделавший дюжину детей, о которых даже знать не хотел, жил в городе N одиноко и тихо. Он никому не мешал и старался, чтобы и ему не мешали. Людей он с возрастом уже, в принципе, не любил, впрочем, как и кошек, собак и прочих тварей. Поэтому норовил вне дома пересекаться с ними поменьше. Вот и сегодня Савелий Филимонович прихватил бидончик под молоко, запахнул стёганную кухвайку на все пуговицы (и даже воротник поднял повыше), аккуратно отсчитал ровно один рубль двадцать восемь копеек, положил их в карман и вышел из коммунальной квартиры на улицу. Здесь следует отметить, что квартира, хоть и считалась коммунальной, но проживал там Савелий Филимонович единолично. Остальные комнаты были заперты. В одной числился красноармеец Фёдунов, сгинувший где-то в вихре времён, но так как выписать его забыли, то комната так и осталась стоять бесхозной. Вторая комната принадлежала товарищу Бердымухамедову, который проживал, говорят, где-то аж на территории Туркменской СССР, но прописан был почему-то в коммуналке города N. Впрочем, Савелия Филимоновича такие демографические выверты интересовали

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Брось дурака валять! — вскипел очкарик, — о том, как убивал воспитанницу рассказывай!

— Никак не могу, — произнёс я спокойным тоном, но немножко с обиженными нотками, — никого я не убивал, и рассказывать мне нечего.

— А мне сказали, что это ты! — палец очкарика обвиняюще уткнулся прямо в меня.

Фу, невоспитанно же в людей пальцами тыкать, — подумал я, но вслух, конечно же, делать замечание некультурному очкарику не стал.

— Вас дезинформировали, — развёл руками я. — Это неправда.

— Ты последний с ней разговаривал в коридоре, — прочитал очкарик из своих записей и добавил, — многие видели. А потом девочка вдруг убежала.

— Наташа попросила меня помочь со стенгазетой ко Дню железнодорожника, — пояснил я, — а убежала, чтобы сказать девчатам, чтобы они мне ватман и краски принесли. Так мы договорились. Согласитесь, убивать из-за стенгазеты человека как-то мелковато.

Очкарик побагровел.

— Выйти всем, кроме Капустина! — велел он.

Воспитатели подскочили первые и торопливо потянулись к выходу. Алексей Степанович одарил меня напоследок красноречивым взглядом. Однако, что он символизировал, я так и не понял.

За воспитателями потянулись остальные чекисты.

Мы с очкариком остались в кабинете вдвоем.

— Рассказывай, — притворно ласково велел очкарик и лёгкая улыбочка зазмеилась по его тонким, словно ниточки, бескровным губам.

— Я же всё сказал, — вот теперь я здорово напрягся.

— С Наташей этой всё понятно, — отмахнулся очкарик, как от несущественного, — ты остальное давай рассказывай.

— Что именно?

— Как ты труп из покойницкой похищал? — ещё более ласково улыбнулся очкарик и у меня в груди всё аж заледенело и сердце чуть не пропустило удар, — кто такой Енох? Кто такой Епифан? Как вы с подельниками спланировали убить Клару? Это же Клара Колодная, я правильно понимаю, да?

Я сглотнул моментально ставшую вязкой слюну под немигающе-змеиным взглядом очкарика.

— И главное, с-сука, признавайся — где деньги⁈ — неожиданно аж подскочил очкарик и так злобно рявкнул, что я чуть не дёрнулся.

Ну нельзя же так орать. Так же и обоссаться можно. Если бы на моём месте действительно был пятнадцатилетний подросток.

Я немного подождал, убедился, что список вопросов иссяк, и ответил:

— Не знаю, кто такой Енох, и кто такой Епифан. Клару убивать я не планировал. Подельников у меня нету. Наоборот, мы с Кларой хорошие друзья, она со мной литературой занималась и немного русским языком, помогала готовиться к экзаменам. Если мы сейчас говорим о Кларе Колодной. За что же мне её убивать? А по поводу денег — это вам с заведующим говорить надо, по нашей договорённости, вся моя заработная плата переводилась сразу на счета школы.