– Ты замечательно выглядишь! – воскликнула она, и это почти соответствовало истине. Сол выглядел гораздо лучше. Ему так и не удалось набрать потерянного веса, левая рука и запястье по-прежнему были перебинтованы после недавних операций, но борода его отросла, хоть и стала совсем седой, как у пророка. Темный загар сменил долго державшуюся бледность, а волосы уже доставали до плеч. Сол улыбнулся и знакомым жестом поправил очки в роговой оправе. Натали знала – он всегда так делает, когда смущается.
– Ты тоже замечательно выглядишь, – ответил он и махнул рукой молодому сабре, который наблюдал за ними со своего поста у изгороди. – Пойдем в дом. Обед почти готов.
Пока они ехали по подъездной дорожке к дому, Натали бросила взгляд на перебинтованную руку Сола.
– Как она у тебя?
– Что? – рассеянно переспросил он. – А, прекрасно. – Сол посмотрел на свои бинты так, будто видел их впервые. – Большой палец восстановить не удалось, но оказывается, без него гораздо удобнее. – Он улыбнулся. – По крайней мере до тех пор, пока остальные на месте.
– Странно, – промолвила Натали.
– Что?
– Два пулевых ранения, пневмония, сотрясение мозга, три сломанных ребра, а порезов и ссадин столько, что хватило бы на целую футбольную команду...
– Еврея убить трудно.
– Нет, я имела в виду другое... – Натали завела “Фиат” под навес для автомобилей. – Я имею в виду – столько серьезных ранений, а в могилу тебя чуть не свел укус женщины, ведь из-за него ты едва не лишился руки.
– Укусы человека весьма опасны, это широко известно, – усмехнулся Сол, открыв дверцу машины для Натали.
– Но эта мисс Сьюэлл.., она не была человеком.
– Конечно, – согласился он, снова поправляя очки. – Думаю, к тому времени уже не была.
***
Сол приготовил восхитительную трапезу с бараниной и свежевыпеченным хлебом. За столом они болтали о самых несущественных вещах – курсах лекций Сола в университете в Хайфе, последнем договоре Натали с “Иерусалим Пост” на фотоработы, о погоде и прочей ерунде. После фруктовою десерта и сыра Натали захотела еще раз побывать на акведуке, и Сол пошел наливать кофе в стальной термос, а она отправилась в свою комнату достать из чемодана толстый свитер. Декабрьские вечера на побережье были прохладными.
Они медленно спустились с холма и миновали апельсиновые рощи, беседуя о насыщенных красках вечернего света и стараясь не обращать внимания на двух молодых израильтян, которые следовали за ними на почтительном расстоянии с перекинутыми за плечи “узи”.
– Я очень сожалею о смерти Давида, – грустно сказала Натали, когда они добрались до песчаных дюн. Средиземное море окрасилось в медные цвета.
Сол пожал плечами.
– Он прожил насыщенную жизнь.
– Я так хотела попасть на его похороны, – продолжала Натали.






