О, как бы он был рад, если бы это мгновение застыло навечно, даже окрашивавшая его печаль казалась ему источником радости! Позади тихонько шуршал песок в своем постоянном стремлении засыпать все сотворенное человеком.
Натали слегка отстранилась, вытащила из кармана салфетку и высморкалась.
– Черт побери, – пробормотала она сквозь слезы. – Прости, Сол. Думаю, я хотела сказать “шалом”, но похоже, у меня не получается.
Сол поправил очки.
– Запомни, – произнес он, – “шалом” не означает “до свидания”. “Шалом” не означает “здравствуй”. “Шалом” – это мир.
– Шалом, – прошептала Натали и вновь укрылась в его объятиях от холодного ветра.
– Шалом и л'хаим. – Сол прижался щекой к волосам Натали, глядя, как ветер помогает песку засыпать узкую дорогу. – Во имя жизни.
Эпилог. 21 октября 1988 г.
Эпилог. 21 октября 1988 г.
Прошло время. Я здесь счастлива. Теперь я живу на юге Франции, между Каннами и Тулоном, но, увы, не слишком близко от Сен-Тропеза.
Я почти полностью оправилась после своей болезни и могу уже ходить без сопровождающих, но выхожу я редко. Покупки в деревне делают Анри и Клод. Иногда я позволяю им вывезти себя в Италию на Адриатику, к югу от Пескары, а иногда даже в домик в Шотландии, чтобы посмотреть на него, но и эти поездки становятся все реже и реже.
В холмах за моим домом раскинулось брошенное аббатство, до него рукой подать, и я часто прихожу туда посидеть среди развалин и диких цветов. Я думаю об одиночестве и воздержании, а также о том, насколько все зависят друг от друга.
Только теперь я начала ощущать свой возраст. Конечно, я понимаю: это вызвано моей долгой болезнью и приступами ревматизма, которые мучают меня вот такими же промозглыми октябрьскими днями, как нынешний, но чувствую, что на самом деле скучаю по знакомым улицам Чарлстона, по своему старому дому и тем последним дням, которые провела там, увы, это бесплодные мечты. Туда я никогда больше не вернусь.
Когда в мае я посылала Калли похитить миссис Ходжес, я еще не знала, какое применение найду этой старухе. Временами мне казалось, что это лишняя трата сил – сохранять ей жизнь в подвале дома Ходжесов, пытаться перекрасить ее волосы в такой же как у меня цвет и экспериментировать с различными лекарствами, которые могли бы вызвать у нее симптомы, напоминающие мое заболевание. Но в конце концов усилия оправдали себя. Семейство Ходжесов хорошо послужило мне, и я поняла это, когда дожидалась Говарда во взятой напрокат машине “скорой помощи” в квартале от собственного дома. Большего и желать было нельзя.






