ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 1983 году впервые прозвучала песня «Гоп-стоп», профкомы начали запись желающих купить «москвич» в кредит и без очереди, цены на нефть упали на четвертый год афганской кампании в полтора раза, США ввели экономические санкции против СССР, переместили к его границам крылатые ракеты и временно оккупировали Гренаду, а советские войска ПВО сбили южнокорейский «боинг». Тринадцатилетний Артур живет в лучшей в мире стране СССР и лучшем в мире городе Брежневе. Живет полной жизнью счастливого советского подростка: зевает на уроках и пионерских сборах, орет под гитару в подъезде, балдеет на дискотеках, мечтает научиться запрещенному каратэ и очень не хочет ехать в надоевший пионерлагерь. Но именно в пионерлагере Артур исполнит мечту, встретит первую любовь и первого наставника. Эта встреча навсегда изменит жизнь Артура, его родителей, друзей и всего лучшего в мире города лучшей в мире страны, которая незаметно для всех и для себя уже хрустнула и начала рассыпаться на куски и в прах. ... Шамиль Идиатуллин – автор очень разных книг: мистического триллера «Убыр», грустной утопии «СССР™» и фантастических приключений «Это просто игра», – по собственному признанию, долго ждал, когда кто-нибудь напишет книгу о советском детстве на переломном этапе: «про андроповское закручивание гаек, талоны на масло, гопничьи „моталки“, ленинский зачет, перефотканные конверты западных пластинок, первую любовь, бритые головы, нунчаки в рукаве…». А потом понял, что ждать можно бесконечно, – и написал книгу сам.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это же погреб, понял Виталик наконец, погреб, где Вафины сидят. Само все наладилось. Как удобно-то, и ехать никуда не надо. Правда, я уйти хотел – ну да ладно, вместе посидим, договоримся. Умные люди всегда могут договориться. Вот и проверим – только отдохну сперва немножко. Главное – сапог не потерять, а то там холодно. Потом Маринка согреет, надо только дождаться. Маринку-то дождусь, она не я, она не подведет. Он покрепче сжал пальцы, улыбнулся и полетел. Виталий Соловьев был счастлив всю оставшуюся жизнь.

Эпилог Февраль. Пусть живет

Эпилог Февраль. Пусть живет

Меня выписали в конце января. Воспаление оказалось серьезным, я пару дней даже был без сознания – или просто сразу все забыл. А потом знай тосковал, бродил по коридорам, отшучивался от медсестер и ныл, что уже здоровый и хочу домой. У меня ничего не болело, только в груди чуть кололо, если глубоко вздохнуть, а порез на руке в основном чесался, особенно швы. Швами я как раз был доволен, с ними рука выглядела как харя зэка с карикатуры в журнале «Человек и закон». А больница меня достала – и лечение с больнючими уколами, и режим с тихим часом, и кормежка, навсегда пропахшая кислым молоком. Таньке я об этом, конечно, не говорил, чтобы не начала из дома еду воровать или там куски от себя отрезать.

Она приходила ко мне раз пять, первый раз притащила варенье, смородиновое, конечно. Я чуть не сдох со смеху, попросил еще помидоры с огурцами принести, желательно в трехлитровых банках, а то я меньшими порциями не ем. Танька здорово обиделась. Пришлось объяснять, о чем я. Заодно я объяснил, чуть привирая, конечно, что тут кормят будь здоров, еще и кислородные коктейли дают из сока шиповника, к тому же у медсестер можно выпросить сорбит или холосас, они сладенькие. Про хлористый кальций и тем более уколы я не рассказал, конечно. Но Танька все равно меня жалела, смотрела, как на смертельно раненного, носила книжки про войну, рассказывала, что занимается в новой театральной студии с новым режиссером, который гораздо круче ее любимого Дим Саныча, и вообще всячески пыталась развлекать и утешать. Я терпел. Ведь, кроме Таньки, никто ко мне не приходил.

Вру, однажды пришла Зинаида Ефимовна. Я вообще в шоке был. Она вроде тоже. Посидела, повздыхала, погладила по голове, сказала, что мне короткая стрижка все-таки не очень идет, и поспешно ушла, кажется вытирая слезы. Баночку с помидорами, которую она принесла, я, понятно, даже открывать не стал. Не то чтобы боялся воспоминаний или там еще что-то – просто не хотел.

Мамка опять лежала на этом своем сохранении. Надорвалась, пока отталкивала машину и выковыривала примерзший люк, а ей нельзя.