Поставила стирку, приготовила обед на скорую руку, помыла полы и, пока Лёли не было дома, зашла на сайт своих курсов, где мне уже была отведена личная страничка с расписанием занятий.
В душе точно бушевал ураган, сметая старые страхи и тревоги. Вот оно – моё будущее! Мой первый шаг! И пусть пока мне придётся скрываться и путь будет долог, очень долог. Ничего, когда жизнь подходит к сорока, начинаешь ценить время. Я и так потеряла слишком много.
Вечером после ужина, Лёля закрылась в комнате, всё ещё дуясь на меня, будто это я лишила её привычной жизни. Я лишь пожала плечами и отправилась к себе, обложилась учебными материалами, которые мне выдали на курсах. Новый налоговый кодекс, брошюрки по компьютерным программам бухучёта, в которых не смыслила вообще ничего. Жизнь ушла далеко вперёд, пока я занималась грязным бельём, готовкой и ублажением собственного мужа.
Хлопнула входная дверь, заставив меня вздрогнуть. Ключи были у Виталика. Я поспешно спрятала учебники и вышла в коридор.
– А, здесь, – проворчал муж, стягивая галстук.
Он схватил меня за руку, притащив на кухню. Лёля тоже показалась из своей комнаты, встав в пороге.
– Оксана потеряла ребёнка, – Виталик медленно багровел, что не предвещало для меня ничего хорошего, – всё из-за тебя. Твои нападки вынудили нас уехать отсюда. Стресс, переезд. И вот результат.
– Большой вопрос был ли у неё ребёнок, – впервые я не опустила глаза в ответ на нападки. Он всё равно меня изобьёт, так стоит ли молчать, – сходи вместе с ней к врачу. Ты прокурор, а о такой малости, как доказательства и не подумал.
– Заткнись! – сорвался Виталик. – Не смей оговаривать мою жену.
– Жену? – Усмехнулась я, – а в свидетельстве о браке стоит почему-то моё имя.
Супруг бросил гневный взгляд на Лёлю, и та моментально скрылась в комнате. Он поднялся со стула и навис надо мной:
– Это всё ты. Ты своей ненавистью убила нашего ребёнка.
– Ты бредишь, – я невольно сжалась, в предчувствии худшего.
Первый резкий удар в плечо, рука повисла плетью, а я глухо застонала, не хотела пугать Лёлю, которая, итак, наверное, всё слышала. Виталик за шкирку вытащил меня из-за стола, развернул к себе спиной, скрутил руку и нагнул, задирая мой халат.
– Не трогай меня, – я пыталась оттолкнуть его, даже прикосновения мужа вызывали брезгливость и отторжение.
– Ты моя жена, исполняю свой супружеский долг, – хмыкнул он и дёрнул руку кверху. Боль прострелила плечо, и я обмякла, не в силах двигаться, почти теряя сознание.
Виталик порвал на мне бельё, послышался звук расстёгиваемой ширинки и боль пронзила снова. Уткнувшись в стол, стиснула зубы, дожидаясь, когда всё закончится. Муж рванул халат, рукой схватился за грудь, сжав до боли.






