Я так отвыкла, что обо мне кто-то заботился.
Врачи переглянулись.
– Берегите себя, Александра Владимировна, – хирург протянул мне новое заключение, – я понимаю, обстоятельства бывают разные, но садист всегда им и останется, и дальше будет только хуже.
Любовь Михайловна проводила меня почти до выхода, напомнив про суд. Я вернулась домой, столкнувшись в коридоре с Лёлей. Она удивлённо посмотрела на повязку.
– Что? И это ты тоже считаешь нормальным? – тихо спросила я её.
Дочь ничего не ответила, обулась, буркнула, что придёт поздно, и скрылась за дверью. Я не винила Лёлю ни в чём, лишь сожалела, что она росла такой же жестокой, как отец. Детям порой это свойственно. Она годами смотрела на то, как он унижал меня, впитывая сызмальства, что сильному человеку всё дозволено.
Вечером заявился Виталик, вломился в спальню и, увидев повязку, затормозил у порога.
– Что это?
– Вывих плеча, пришлось обратиться к врачу, – спокойно ответила я.
Супруг пожевал губами, разглядывая бандаж, потом махнул рукой, развернулся и вышел из квартиры. Я облегчённо вздохнула, прав был Владимир Иванович, теперь я смогу жить спокойно хоть какое-то время.
Началась учёба, захватившая меня с головой. Кодексы, формы налоговой отчётности, цифры поглотили меня полностью. Преподаватели были довольны моими успехами. Я снова почувствовала себя нормальным человеком, не придатком к дому. Желая вновь обрести свободу, скачала на просторах интернета книгу по семейному праву. Изучу её вплоть до каждой буковки и запятой. Прекрасно понимаю, что суды не встанут на мою сторону и мне надо быть готовой к любому повороту событий. Даже снятые побои не послужат для судей доказательством, они все друзья и коллеги моего мужа, и все встанут на его сторону. Я готова отказаться от всех притязаний, лишь бы только снова стать свободной и независимой. Но для этого нужна работа. Единственный способ выжить, прокормить себя и дочь. Лёле через год исполнится восемнадцать, Виталик вряд ли будет содержать её дальше.
Супруг за это время почти не появлялся, дожидаясь, пока заживёт моя рука. Он испугался обращения в больницу, ведь раньше я так никогда не поступала, ждала, пока всё заживёт само.
Лёля готовилась к поступлению и сидела днём и ночью за планшетом, либо моталась по репетиторам. Она совсем отдалилась от меня, много времени проводила с отцом, который водил её в выходные везде, где она хотела, купил её новый телефон и кучу одежды, показывая, как хороша жизнь с ним.
Денег, что муж давал, едва хватало на продукты и оплату коммуналки, пришлось урезать все траты, как только можно.
– Опять макароны, – ворчала Лёля, заглядывая в кастрюлю, – а Окси вчера жарила креветки, мои любимые, – дочь брякнула крышкой и брезгливо отодвинула посуду, – лучше к отцу пойду на ужин.






