А сегодня он приехал пьяный и избил ей. Оксана, после того как отец ушёл, выгнала меня, сказала, что не обязана кормить его отродье и я могу убираться к своей бездомной мамаше, – голос дочери дрожал и срывался от слёз.
– Жди меня там, никуда не уходи. Сейчас буду.
– Александра, мы едем в СК, – Полонский заступил мне дорогу.
– Я поеду с вами только связанная и под дулом автомата. Моя дочь в беде, уйдите с дороги, – сжала телефон в руке так, что он хрустнул.
Семён Петрович поднялся, встав рядом со мной, как и Павел.
– Хорошо, – смутился полковник, – едем вместе. Все.
Тёмный микроавтобус мчал нас по улицам города, игнорируя светофоры и правила дорожного движения. Как только заехали во двор, я выскочила из машины и забарабанила в дверь подъезда. Лёля открыла в одном свитерочке, джинсах и домашних тапочках.
– Я её убью, – метнулась вверх по ступенькам, но рука Полонского ловко перехватила меня за шкирку.
– Стоять. Хотите получить заявление уже на вас? Остыньте, Саша. Нам пора.
Дёрнувшись пару раз, поняла, что он прав, но внутри всё кипело от ярости.
Лёля прижалась ко мне, дрожа всем телом:
– Мамочка, прости, я была такая дура. Прости, если сможешь.
Обняла её, глотая слёзы:
– Теперь всё будет хорошо, родная.
Сняла куртку и ботинки:
– Одевайся, на улице мороз.
– А ты как?
– До машины дойду, – махнула рукой и открыла дверь, выйдя на холодный воздух, который мигом пробрался под свитер.
– Быстрее, – Полонский накинул на меня своё пальто, – не то простудитесь.
И мы снова мчимся по улицам, теперь уже в Следственный комитет. За всё время Клементьев, помощник Сергея, сидевший за рулём, не задал ни одного вопроса. Привык безропотно подчиняться приказам начальства. Хотя косил глазом в нашу сторону, тайком рассматривая зарёванную Лёлю.
Нашу процессию провожали удивлёнными взглядами, но подойти не решались, натыкаясь на жёсткий, хмурый взор Полонского. Он привёл нас в кабинет, где помимо столов и стульев был небольшой диванчик.
– Располагайтесь, Лёля, сейчас вам принесут что-нибудь поесть и горячего чая.
Климентьева сдуло из кабинета на этих словах.
– Александра, теперь вы готовы?
– Да, – я взглянула на тапочки у себя на ногах, – вполне.
– До вашего внешнего вида здесь нет никому дела, – улыбнулся Полонский, – идёмте.
Коридорами мы прошли в ещё один кабинет, где до сих пор дрых Аверьянов, комнату заполнил густой дух застарелого перегара. Сергей поморщился и оставил дверь открытой. Рядом с ним объявился молодой сотрудник.
– Ему вкололи что-то, – он почесал затылок, глядя на тушку Виталика, – сказали, скоро очнётся.
– Подождём. Веди пока Гудкова в допросную. Александра, надо заполнить бумаги. Вспоминайте всё в мельчайших подробностях.
– Уж поверьте, я нескоро забуду произошедшее, – усмехнулась, присаживаясь за стол.






