ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ковен – это община. Ковен – это семья. Одри Дефо было суждено встать во главе одной из таких семей, но ковен был уничтожен ее одержимым братом. Теперь Одри в бегах и использует магию только для безбедного выживания. Но однажды на ее пути появляется Коул Гастингс – молодой детектив, страдающий аутизмом. Он видит то, что никому из смертных видеть не под силу. И чувствует связь между ритуальными убийствами в городе Бёрлингтон и историей Одри. ... Коул клянется спасти девушку в обмен на помощь в расследовании. В конце концов, ковен – это семья, а что ещё создает новую семью, если не обещание?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она любила залить их горячим молоком и мятным сиропом, чтобы получился изысканный вкус, свежий, но согревающий, как их объятия под велюровым одеялом.Серо-голубая свеча. Такого же цвета был залив озера, когда они лепили песчаные замки на его берегу.

– А я думала, ты готовишь нам «Маргариту».

Джулиан шикнул. Ферн со скрипом отодвинула стул и уселась напротив. Губы у нее были синие, точно ежевика, соком которой Джулиан начертил на дне чана раздвоенное солнце.

– Это не сработает, – уверила его Ферн, но Джулиан постыдился бы носить фамилию Дефо, если бы не попытался.

– Проклятье!

Бледный шрам, рассекающий ладонь, снова открылся и закровоточил. При встрече с Одри Ферн даже не заметила, чтобы у нее был точно такой же, но это и неудивительно: у той шрам давно зажил, ведь это не Одри пыталась нарушить священную клятву день ото дня.

Джулиан, в который раз претерпев неудачу, швырнул медный чан в стену вместе с кипой трав, а затем обмотал скатертью руку.

Амброзия, рассыпанная по полу и впитавшая в себя его кровь, капающую сверху.

– Я даже увидеть ее не могу, – процедил Джулиан, глядя на инструменты, которые должны были приоткрыть для него окно в жизнь Одри. В буквальном смысле. – Хоть бы одним глазком…

– Такова клятва. Ее жизнь неприкосновенна для тебя целый год. Смирись.

Джулиан пнул ногой чан, и тот со звоном покатился по полу. Взяв себя в руки, он взглянул на Ферн и будто лишь тогда заметил, что она вернулась домой.

– Ты сделала, что я просил?

– Устранила ли я охотника? – уточнила она. – Можно сказать и так. Я его ослепила.

– Неплохо, но его вырванное сердце, принесенное на алтарь Баала, порадовало бы меня больше.

– Всему свое время. В канун Йоля нужно быть благодарными за то, что и так имеем, – ухмыльнулась Ферн.

Джулиан оглядел ее, разминая в руках папортниковый мох –тиудиум .

– Выглядишь паршиво.

– У Одри есть шеду, – поморщилась Ферн, растирая ухо, отекшее и лиловое. – Ядовитый, но не смертельно.

– Шеду?.. Не припомню, чтобы хоть у кого-то из моего ковена был личный защитник.

– Да, Одри, похоже, из везучих. Хотя это как посмотреть… Он назвал себя Принцем Дураков. По легендам все «подопечные» Принца кончали весьма рано и плачевно. Гудини, Распутин, Кюри… Одри, – хохотнула она, но колкий взгляд Джулиана отрезвил ее. – Я просто шучу.

Съедаемый любовью и ненавистью – жалкое зрелище. Она завидовала тому, как светлеет его лицо, стоит кому-то лишь произнести имя Одри. Словно мальчишка, завидевшей колпак Санта-Клауса из дымохода. Такой преданности, граничащей с одержимостью, Ферн не знала, поэтому до сих пор не могла понять, тошнит ее от этого или же пробивает на слезы.

Перламутровый и безупречно белыйжемчуг, как та падающая звезда, под которой они загадывали желание всегда быть вместе, как и подобает близнецам.