ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Новь» – «замечательное произведение, предназначенное производить бури и волнения не один год» – был впервые напечатан в 1877 году. Очень остроумный роман и совершенно новый для Тургенева – главную роль в романе автор отвел не отдельным судьбам людей, а социальным конфликтам эпохи. Благородный главный герой стремится во что бы то ни стало понять собственный народ и готов ради этого к любой жертве. Он отказывает себе во всем во имя высокой цели и борется с внутренними противоречиями: правильный ли выбор он делает?.. ... В данное издание вошли также повесть «Затишье» и рассказ «Яков Пасынков».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что это он все бегать стал? Никак его не поймаешь. Машурина достала другую папиросу. – Скучает, – промолвила она, тщательно ее разжигая. – Скучает! – повторил с укоризной Остродумов. – Вот баловство! Подумаешь, занятий у нас с ним нету. Тут дай бог все дела обломать как следует – а он скучает! – Письмо из Москвы пришло? – спросила Машурина погодя немного. – Пришло… третьего дня. – Вы читали? Остродумов только головой качнул. – Ну… и что же? – Что? Скоро ехать надо будет. Машурина вынула папиросу изо рта. – Это отчего же? Там, слышно, идет все хорошо. – Идет своим порядком. Только человек один подвернулся ненадежный. Так вот… сместить его надо; а не то и вовсе устранить. Да и другие есть дела. Вас тоже зовут. – В письме? – Да; в письме. Машурина встряхнула своими тяжелыми волосами. Небрежно скрученные сзади в небольшую косу, они спереди падали ей на лоб и на брови. – Ну что ж! – промолвила она. – Коли выйдет распоряжение – рассуждать тут нечего! – Известно, нечего. Только без денег никак нельзя; а где их взять, самые эти деньги? Машурина задумалась. – Нежданов должен достать, – проговорила она вполголоса, словно про себя. – Я за этим самым и пришел, – заметил Остродумов. – Письмо с вами? – спросила вдруг Машурина. – Со мной. Хотите прочесть? – Дайте… или нет, не нужно. Вместе прочтем… после. – Верно говорю, – пробурчал Остродумов, – не сомневайтесь. – Да я и не сомневаюсь. И оба затихли опять, и только струйки дыма по-прежнему бежали из их безмолвных уст и поднимались, слабо змеясь, над их волосистыми головами. В передней раздался стук калош. – Вот он! – шепнула Машурина. Дверь слегка приотворилась, и в отверстие просунулась голова – но только не голова Нежданова. То была круглая головка с черными, жесткими волосами, с широким морщинистым лбом, с карими, очень живыми глазками под густыми бровями, с утиным, кверху вздернутым носом и маленьким розовым, забавно сложенным ртом. Головка эта осмотрелась, закивала, засмеялась – причем выказала множество крошечных белых зубков – и вошла в комнату вместе со своим тщедушным туловищем, короткими ручками и немного кривыми, немного хромыми ножками. И Машурина и Остродумов, как только увидали эту головку, оба выразили на лицах своих нечто вроде снисходительного презрения, точно каждый из них внутренне произнес: «А! Этот!», и не проронили ни единого слова, даже не пошевельнулись. Впрочем, оказанный ему прием не только не смутил новопоявившегося гостя, но, кажется, доставил ему некоторое удовлетворение. – Что сие означает? – произнес он пискливым голоском. – Дуэт? Отчего же не трио? И где же главный тенор? – Вы о Нежданове любопытствуете, господин Паклин? – проговорил с серьезным видом Остродумов. – Точно так, господин Остродумов: о нем.