Это не очень приятно, когда несколько тысяч, быть может, сотен тысяч людей наблюдало твои… забавы…
— И что… меня там хорошо видно? — тихо спросил Саша, отчего-то немного осипнув.
— Так, не очень… Но я узнал… Курить можно? Саша некоторое время смотрел на Негатива.
— Кури. И мне…
— Тут, короче, друзья твои приехали, — продолжил Негатив, затянувшись.
— Какие еще друзья? — Саша тоже прикурил и опять вперился в Негатива.
— Веня московский и Рогов из Сибири.
Сашу опять передернуло, правда, на этот раз полегче.
— А они-то по кой черт?
— Они говорят, что в Москве сейчас все шхерятся, по нашим хатам обыски идут. Веня, он вообще бездомный, ему жить негде, а Рогов сказал, что на поезде ехать в его Сибирь стремно — паспорт все-таки надо показывать, когда билет покупаешь, а на электричках… сам пойми: озвереешь, пока доедешь. Поэтому они к нам, — Негатив глубоко затянулся, выпустил дым, проследил его путь глазами, — к нам приехали. А чего ты так всполошился?
— Ко мне мусора уже два раза приходили.
— Ты их не пустил?
— Нет, меня не было. Они к матери приходили.
— И ко мне, — сказал Негатив.
— И чего?
— Я им не открыл. Они постучали два часа и ушли.
— А ты в это время сидел, пришипившись.
— Не, мы с ними душевно общались через дверь. Обещали, что меня выебут и высушат.
Саша посмотрел на Негатива, и в который раз оценил его крепкое, прозрачное, не показное мужество. Негатив действительно не боялся быть избитым, и даже избитым жестоко, и вовсе равнодушно относился к угрозам. Его несколько раз от души стегали дубинками за нанесение черной краской на стены здания администрации наглых надписей, вроде «Губернатор, сдохни!», и за то, что он влепил этому самому губернатору в лицо торт. Около полугода назад Негатива повязали, и в течение двух дней из него конкретно выбивали показания на товарищей — за неделю до этого местное отделение «Союза…» бутылками с зажигательной смесью подожгло офис сайентологов.
На пожар вовремя подоспело «01», но скандал получился немалый. После двухдневных пыток Негатива отпустили. Полтора месяца ему помогал есть, одеваться, завязывать шнурки младший брат, Позик, — полная противоположность Негативу, разбитной одиннадцатилетний малец, с вечной улыбкой на наглой рожице, самый младший из местных «союзников»…
Ну да, они называли себя «союзники». Это, поначалу бессмысленное, слово обрело со временем плоть, и звучание, и значение.
Впрочем, с нелегкой руки журналистов, их часто называли «эсэсовцы» — по первым двум буквам наименования партии, а порой, когда хотели унизить или указать на молодой возраст пацанов, состоящих в «Союзе созидающих» — «отсосы».
Негатив никого не выдал из «союзников», и себя в том числе. Бутылки ведь он тоже кидал. Хотя не он один, конечно.






