Может, поэтому, когда я звала тебя, ты не слышала меня.
Она издает низкий рокочущий звук, и ее чешуя под моими руками мелко подрагивает.
— Не думаю, что я выйду оттуда живой, — признаюсь я. — Ты спасла меня ради этого. Ты помогала мне ради этого. И за это я благодарю тебя. — Я делаю неровный вдох. — Я бы хотела отблагодарить тебя, назвав по имени.
Не благодари меня раньше времени.
Это был не голос в привычном смысле слова, а чувство, сплетенное в слова. Я ощущаю его так, будто она говорит прямо в моем сознании. Я не слышу звуков… но каким-то образом всё равно понимаю сказанное. Точно так же, как мой меч когда-то открыл мне свое имя.
— Как ты это сделала? — выдыхаю я.
Но ответа не следует.
Нить в моей груди натягивается — Рейкер. Он и наши мечи уже близко.
— Там, — говорю я, завидев мерцающую арку даже с высоты небес. Она скрыта стеной облаков, густых, как грозовой фронт.
Я вцепляюсь в ее чешую, когда она бросается вниз.
Прямо сквозь бурю.
И мы погружаемся в море магии. Она повсюду: мерцает, впитывается в каждое мое чувство, затапливает меня изнутри.
Всё вокруг пытается завладеть моим вниманием. В облаках зияют дыры, из которых изливаются радуги, подобные тропам, касающимся сверкающей земли. Стоит мне сосредоточиться на чем-то одном, как всё остальное исчезает.
Это место само по себе является испытанием. Кто-то может проделать весь этот путь, думаю я, и навсегда затеряться в этом лабиринте сияния.
К счастью, у меня есть мой дракон. Она прорезает эту красоту и приземляется перед аркой, образованной лучами серебристого света. Должно быть, это вход в источник магии. Я не вижу, что находится за ним — это место окутано плащом чар.
Я соскальзываю со спины дракона. Но в тот самый миг, когда я собираюсь войти, на меня падает тень. Я напрягаюсь. Резко оборачиваюсь.
Прямо рядом с моим драконом приземляется еще один зверь.
Вместо того чтобы тянуться к мечу, я едва не падаю на колени.
Зейн. Он сидит на спине массивного крылатого существа. В глазах начинает печь. Он сделал это. Он его приручил.
Великолепный Шлемоклюв.
Его улыбка преображает всё его лицо. Мгновение — и он уже на земле, сжимает меня в сокрушительных объятиях.
— Ты… ты жива, — говорит он, отстраняясь и глядя на меня широко раскрытыми от изумления глазами.
— Как и ты. — Я хмурюсь. — Ты уже… был внутри?
Он кивает и достает из сумки серебряную чашу. Она наполнена мерцающей жидкостью, которая каким-то чудом не выплескивается.
— Я добрался сюда около недели назад. Остался, чтобы раздобыть что-нибудь еще, но это место — настоящий лабиринт. Я уже собирался улетать, когда увидел тебя.
Я снова бросаюсь ему на шею. Наконец-то хоть какая-то хорошая новость. Хоть что-то светлое в этом смертоносном путешествии.
Но это напоминает мне о плохом. Я медленно отстраняюсь.
— Кира… Кира мертва.






