Эта весть стирает улыбку с его лица. Он выругался.
— Я надеялся… У меня была… надежда, наверное.
— У меня тоже. — Его взгляд встречается с моим, и мой голос становится ядовитым. — Это был Кэдок. Он выследил её и…
При упоминании этого имени в его глазах что-то вспыхивает.
— В чем дело? — спрашиваю я.
Выражение лица Зейна становится серьезным.
— Он был здесь всего несколько часов назад. У него была чаша.
Черт. Он всё-таки дошел. Ублюдок. Взгляд Зейна тяжелеет.
— Я видел, как он выпил её, Арис.
Тишина.
— И он… он…
— Он кричал. Дракон унес его прочь. Но… он был жив.
Нет. Кэдок… Кэдок не может быть бессмертным. Я напрягаюсь, понимая, что это означает для всех остальных. Для любого мира, в котором есть такой ужасный человек, как он.
Но это не моя проблема. По крайней мере, не должна ею быть.
Ярость все еще кипит в моих венах, и мой взгляд опускается на чашу в его руках. Жидкость внутри переливается серебром, словно кубок, полный звезд.
— Что ты собираешься с ней делать? — спрашиваю я.
Он не колеблется ни секунды.
— Я отвезу её домой и вылью на нашу землю. Я спасу свою гору и всех, кто там живет.
Я верю ему. Если он поторопится, то успеет добраться до ворот на своем Шлемоклюве.
— Тогда иди. Иди и спаси их всех.
Зейн обнимает меня. В последний раз.
Его рука сжимает мое плечо, касаясь нового сверкающего металла моих доспехов.
— Рад был познакомиться с тобой, Арис, — говорит он, и я знаю, что это правда.
— И я была рада знакомству, Зейн, — отвечаю я. Я смотрю, как он садится на свою исполинскую птицу и исчезает в сияющем мареве.
В моей крови пульсируют ярость, горе и, прежде всего, цель.
— Оставайся здесь, — говорю я своему дракону. — И если я не выйду… знай, что знакомство с тобой было величайшим даром из всех.
Я прижимаюсь своим лбом к её.
Затем я разворачиваюсь к арке — навстречу финалу моего пути.
ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: #mousebookagency
ГЛАВА 46
ГЛАВА 46
— Я убью её, — говорю я Стеллану. — Богиню с серебристо-красными глазами.
Он переводит на меня взгляд. Мне двенадцать, и я едва могу удержать даже самый легкий из мечей в его кузнице.
— И как же ты это сделаешь? — спрашивает он.
Его сомнение заставляет меня выпрямиться, будто я могу стать сильнее, прибавив себе лишний сантиметр роста.
— Я отрублю ей голову.
— А если у неё много голов? — спрашивает он. — Она богиня. Существо множества форм. Множества лиц.
— Значит, я отрублю каждую, — цежу я сквозь зубы. — И каждую руку, и каждую ногу, и каждое сердце, что у неё есть, — я их отсеку, искромсаю и сожгу. — Мой голос меняется, становится чужим, неузнаваемым. — Я сожгу их все.
Стеллан смотрит на меня.
— А если ты сгоришь вместе с ними?
Я одариваю его горькой улыбкой.
— Тогда я восстану из пепла. Как ты меня и учил.
Мерцающая пещера обретает четкость в ту же секунду, как я переступаю порог арки.






