Женщина со смуглой кожей и коротко, почти под корень, остриженными темными волосами.
Стрела предназначалась ей. Это становится ясно, когда следующая прорезает раскаленный полуденный воздух, нацелившись ей прямо в грудь. Женщина ныряет, уходя от удара, перекатывается и срывает со спины лук так быстро, что движения сливаются в единое пятно.
Она не останавливается и даже не замедляет бег. Просто стреляет не глядя, на вскидку, и несется дальше, прежде чем запрыгнуть на платформу.
Лучник падает с крыши ближайшего здания; его тело ударяется о дорогу с тошнотворным глухим звуком.
Четвертый крик.
Осталось всего семь минут.
Я бросаюсь вперед и чуть не спотыкаюсь о чье-то тело, скорчившееся у самой земли. Сквозь тонкую ткань отчетливо проступают позвонки. Голова резко дергается в сторону, и… это всего лишь ребенок. В руках он сжимает зазубренный осколок стекла вместо оружия.
Я перевожу взгляд на платформу. Там есть просвет — брешь между королевскими гвардейцами, которые уже втянуты в поединки с другими противниками. Мне нужно бежать. Нужно использовать этот шанс. Но вместо этого я ловлю себя на том, что приседаю рядом с ним.
— Не делай этого, — говорю я ребенку. Он смотрит на меня широко распахнутыми янтарными глазами. И я знаю, что я чертова лицемерка, когда произношу: — Тебе не пройти.
Но он уже всё решил, так же как и я.
— Моя семья голодает. Я… я их единственный шанс.
Я с трудом сглатываю ком в горле.
— Они знают, что ты здесь?
Он качает головой.
Я опускаю взгляд на свой кинжал.
— Послушай, я…
Прежде чем я успеваю договорить, мальчишка разворачивается и бросается вперед. Он идет на прорыв.
Он маленький. Кажется, его никто даже не замечает. У него и вправду может получиться.
За мгновение до того, как он достигает цели, кто-то преграждает ему путь. Королевский гвардеец. Его губы растягиваются в жестокой ухмылке; он смотрит на мальчика с предвкушением.
Пятый вскрик.
Мне нужно оставаться на месте. Ждать подходящего момента. Это единственный способ прорваться.
Но когда серебряный меч гвардейца обрушивается вниз, я, не раздумывая, бросаюсь наперерез, заслоняя мальчика. Кинжал, который я так старательно прятала, выскальзывает из рукава; я перехватываю его в воздухе, пока холодная рукоять не ложится в ладонь. В самый последний момент я вскидываю его перед собой. Крепко зажмуриваюсь. Секунду спустя меч гвардейца с зубодробительной силой врезается в мой кинжал.
Раздается великолепный звон — и серебро разлетается вдребезги.
Толпа замирает. Я медленно открываю глаза. Гвардеец уставился на меня, разинув рот, будто всё еще не в силах осознать случившееся. Не понимая, как кинжал мог выступить против его серебряного меча… и победить. Когда он наконец замечает, из какого металла сделан мой клинок, лицо его бледнеет.






