Эфес его оружия падает на землю, и он шатается назад — трус, оставшийся без своего меча. Мальчишка тем временем выскользнул и успел взобраться на камень. Но прежде чем я успеваю последовать за ним, толпа снова оживает, и на меня волной обрушиваются полдюжины человек.
Теперь пути назад нет.
Шестой вскрик.
Первым меня настигает медный клинок; я разворачиваюсь, вскидывая кинжал и едва задевая его край своим металлом — но этого достаточно. Оружие разлетается градом осколков как раз в тот момент, когда в мою шею метит никелевый меч. Его лезвие уже покрыто паутиной трещин — признак либо скверной ковки, либо слишком большого количества стычек. Так или иначе, хватает лишь касания моего металла, чтобы меч превратился в груду черепков у моих ног. Кое-кто из нападавших замирает на месте. Передумывают идти против моего клинка. Хорошо. Но стоит мне решить, что путь свободен, как прямо за спиной раздается яростный клич.
Тот самый тип с распускающими руки ладонями, натужно кряхтя, заносит свой неподъемный меч и бросается на меня, нацелив острие прямо мне в позвоночник.
Я не думаю. Я просто вспоминаю, как эти руки скользили по моему телу, и…
Я отсекаю их начисто. Сталь Старсайда проходит сквозь кожу и кости, словно сквозь масло. Лезвие мерцает ярче прежнего, будто смакуя кровь. Его тяжелый меч падает на землю, и отрубленные пальцы всё еще сжимают рукоять. Мужчина заходится в крике. В толпе слышны испуганные вздохи.
Седьмой вскрик.
Когда я снова вскидываю клинок, указывая на толпу, никто не решается сдвинуться с места. Даже королевские гвардейцы медлят, не желая выходить против меня теперь, когда увидели, как мой металл превосходит их собственный. Каждому из них положен лишь один меч. Без него они — трупы.
Моя грудь тяжело и часто вздымается; я делаю шаг назад, дюйм за дюймом приближаясь к платформе. Может быть, у меня действительно получится. Наконец я разворачиваюсь, чтобы прыгнуть.
И тут дорогу мне преграждает человек, который выглядит так, будто его породили сами исполинские Кинжальные горы.
Дерьмо.
Пагнус Эндер из Дома Эндер — известного своими исполинскими размерами и слухами о божественной крови в жилах — делает шаг ко мне, и кажется, будто сама земля содрогается под его ногами. В его сияющих бронзовых доспехах я вижу свое перекошенное от ужаса лицо; макушкой я едва достаю ему до живота, а его клинок размером почти с меня.
В его роду восемь наследников, и ожидается, что добрая половина отправится в этот поход. Я вижу их: они рассредоточились по углам платформы, каждый при своем родовом металле. Вместе с гвардейцами они уже вовсю отсеивают потенциальных рекрутов. Гвардейцы даже не пытаются на них нападать — должно быть, таков приказ короля, который водит дружбу со всеми Великими Домами.






