ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юмористическое деревенское фэнтези с элементами хоррора первая книга цикла-антологии Деревенские Истории. Сборник создан на основе провинциального фольклора, который я собираю уже много лет, ценой немалых трудов и явного вреда для здоровья (особенно для моей печени). Ведьмы Иван Стародубтев Юмористическое деревенское фэнтези с элементами хоррора первая книга цикла-антологии Деревенские Истории. Сборник создан на основе провинциального фольклора, который я собираю уже много лет, ценой немалых трудов и явного вреда для здоровья (особенно для моей печени). Глава 1 Глава 1 Стоило Егору приоткрыть глаза, как сквозь узкие щёлки между веками хлынул нестерпимо яркий свет. Он тут же зажмурился. Голова пульсировала так, будто ему в череп пересадили второе сердце. Во рту было сухо, как в пустыне. Язык, в буквальном смысле этого слова, присох к нёбу. При каждом выдохе изо рта вырывались пары жуткого зловония. Очень хотелось пить, но одновременно с этим мысль о том, чтобы встать с кровати, казалась абсолютно невыполнимой. Приложив небольшое усилие, он отодрал язык от нёба. Тот отделился со звуком, похожим на звук отдираемой ленты-липучки. Ощущения тоже были такими же. Почмокав языком в сухом рту, он всё же заставил себя принять сидячее положение. От резкой смены положения голову обдала новая волна тугой боли. Он быстро сдавил виски руками, будто это могло помочь. Хотя на самом деле эффекта было ноль. Ну вот нафига было столько пить? – спросил он себя уже незнамо в какой раз. – И что тебе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Кулёк, без обид, но от твоего пахера реально девки разбегутся. Вон ты носки снял – даже я чуть не блеванул.

– Хера лысого вам всем, – процедил Кулёк сквозь зубы, пока его глаза наливались кровью от ярости. – Или мы все идём, или я тут такой ор подниму. И посуду ещё всю побью. Они нас всех вмиг выгонят, и тогда хуй вам, а не потрахушки. Ясно?!

Все просто оцепенели от такой неожиданной смелости Кулька. Егор даже немного зауважал его решительность.

– Мальчики! Ну, где вы там? – опять раздался задорный голос Аглаи из парилки.

– Мы жде-е-ем, – добавил голос Вари, мелодично растягивая звук «е».

Первым вышел из оцепенения Кузя, сильно толкнув Кулька в плечо. Тот отступил назад на шаг и тоже толкнул Кузю в ответ. Но начавшуюся было передрягу закончил Юрец. Быстрым движением он всадил свой увесистый кулак в солнечное сплетение Кулька, отчего у того выбило весь воздух из лёгких. Он сложился пополам, жадно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Глаза чуть ли не вылезали из орбит.

Юрик наклонился к Кулькову уху и прошептал:

– Хоть слово пискнешь – я тебе руку сломаю, понял?

Прежде чем тот успел даже кивнуть, Кузя открыл входную дверь, затем схватил Кулька и вытолкнул его вон, отвесив на прощание пинка под зад. После этого он брезгливо выпинул Кульковы вещи наружу и закрыл дверь на шпингалет.

– Может, не стоило так сурово? – спросил Егор, которому опять стало жалко Кулька.

– Да пошёл он в жопу, – равнодушно сказал Кузя. – Реально задрал уже.

Избавившись от Кулька, пацаны разделись, обмотали махровые полотенца вокруг талий и пошли в парилку.

Вышвырнутый Кулёк, вылетая из дверей, запнулся о порог и растянулся в грязи, оставшейся от полувысохшей лужи. Первым его желанием было вскочить и побить все стёкла в бане, но глас разума вовремя его остановил. Юрец ему тогда не только руку сломает, но и вообще всё, что только можно. А девки эти, проблядушки такие, ещё и заяву в ментовку накатают. И тогда бедного Кулька ещё и в каталажку на пятнадцать суток закроют. И самое обидное, что он же реально сейчас мог сидеть в тепле и уюте, жрать и бухать от пуза. Зачем было барагозить? Особенно против Юрца?

– Суки штопаные, – прошипел он сдавленным голосом, грозя кулаком в закрытую дверь. – Я вам ещё покажу Кузькину мать!

Сказано это было в первую очередь для самого себя и не являлось настоящей угрозой. Тут и ежу было понятно, что ничего никому он не покажет. Это был скорее защитный психологический механизм, позволяющий справиться с унижением. Как маленькая собачонка, тявкающая на большую собаку после того, как та скрылась за углом.

Сев на ступеньки порога, униженный и обиженный, он начал лениво натягивать штаны.