ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Инига Снежна считает нормальным работать в Городе, разделенном на сексуальные зоны, – Логан Эвертон испытывает отвращение ко всем, кто приезжает туда за телесными утехами. Она не стыдится работать с голой грудью – его подобная распущенность заставляет негодовать. Она верит, что вокруг нее нет разврата, – лишь свобода быть собой. Он презирает всех, кто думает гениталиями вместо головы. Она – официантка. Он – программист. Они встретятся там, где она свободна и весела, а он холоден и полон презрения. Вместе они – идеальная пара. Однако на пути к счастью их ждут сложные преграды в виде понятий «хорошо» и «плохо», которые, оказывается, вовсе не так однозначны.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Медленно рассеивался в ночном воздухе бензиновый выхлоп.

Эвертона ломало, потому что теперь он видел ее. Ее настоящее лицо, ее глаза и ее душу – будучи в коде и наблюдая за происходящим изнутри, он чувствовал все ее эмоции, как свои собственные: боль, опустошение, отчаяние. Ее мир рухнул. Ему хотелось рычать; непроизвольно сжимались и разжимались кулаки лежащих на столе рук.

А потом подъехали они…

Он слышал каждое слово, видел каждый жест. Инига улыбалась им и смотрела мимо, будто не видела гостей. Выбросила маячок-пуговицу в траву, закурила, легко забросила на плечо сумочку…

Когда раздался выстрел, Логан резко отъехал от компьютерного стола с клавиатурой, которую сжал побелевшими пальцами. Он выдернул ее из системного блока. Вместе со шнуром и куском вентиляторной решетки.

Больше он не думал. Вообще.

Словно отключившийся от всего живого киборг, он смотрел запись дальше – должен был увидеть, до сих пор ли она лежит на дороге, истекая кровью или же… Сейчас он, возможно, смотрел самое страшное – ее смерть.

Прошла минута – она еще дышала. А он продолжал сквозь время и расстояние чувствовать ее – дорогой, как своими пальцами, ее кровь. Землей – удары ее сердца. Почвой ощущать, как угасает пульс.

Она не успела умереть – остановилась машина. Водитель вызвал скорую, и переставший дышать Логан наблюдал за тем, как из приехавшей скорой санитары вынимают каталку – не мешок… Нет-нет, слава Создателю, не черный мешок.

Он достал бы ее из другого мира. Отправился бы следом туда, куда бы она от него ни ушла, – поднял бы Дрейка, поднял бы Баала. Поднял бы кого угодно.

Не пришлось.

Когда скорая скрылась из вида и вокруг снова воцарилась тихая ночь, Логан вышел из трансового состояния в обычное человеческое, раскрыл глаза и какое-то время сидел с зажатой в пальцах клавиатурой неподвижно. Затем сделал глубокий вдох-выдох, повращал затекшей шеей, поднялся и бросил клавиатуру на пол. Отыскал телефон, набрал номер Лагерфельда. И плевать, что ночь.

Три гудка, четыре. Долго, непозволительно долго.

Хриплый голос на том конце:

– Алло?

– Док, отправляйся в госпиталь имени Мэтью Донахью. Спаси ее.

– Что? Спаси кого?

– Мою женщину, – ответил Логан ровно. – Ее зовут Инига Снежна.

– Твою… кого? – «Твою ж мать» – выругались на том конце негромко. – Понял. Еду.

– Отзвонись мне по ее состоянию, хорошо?

– Отзвонюсь.

И док дал отбой.

А Эвертон подошел к панорамному окну и долго смотрел на город. Голова холодная, ясная, в венах жидкий азот, смешанный с лавой, мышцы приятно напряжены.

У него сегодня есть о чем подумать. Есть.

И есть кое-какие недоделанные дела в виде рыжего Сэма Макферсона и мистера Энтони Кокса.

В его воображении уже неживых.

Лагерфельд позвонил через полтора часа: жива, было пробито легкое – залатал.