Медленно рассеивался в ночном воздухе бензиновый выхлоп.
Эвертона ломало, потому что теперь он видел ее. Ее настоящее лицо, ее глаза и ее душу – будучи в коде и наблюдая за происходящим изнутри, он чувствовал все ее эмоции, как свои собственные: боль, опустошение, отчаяние. Ее мир рухнул. Ему хотелось рычать; непроизвольно сжимались и разжимались кулаки лежащих на столе рук.
А потом подъехали они…
Он слышал каждое слово, видел каждый жест. Инига улыбалась им и смотрела мимо, будто не видела гостей. Выбросила маячок-пуговицу в траву, закурила, легко забросила на плечо сумочку…
Когда раздался выстрел, Логан резко отъехал от компьютерного стола с клавиатурой, которую сжал побелевшими пальцами. Он выдернул ее из системного блока. Вместе со шнуром и куском вентиляторной решетки.
Больше он не думал. Вообще.
Словно отключившийся от всего живого киборг, он смотрел запись дальше – должен был увидеть, до сих пор ли она лежит на дороге, истекая кровью или же… Сейчас он, возможно, смотрел самое страшное – ее смерть.
Прошла минута – она еще дышала. А он продолжал сквозь время и расстояние чувствовать ее – дорогой, как своими пальцами, ее кровь. Землей – удары ее сердца. Почвой ощущать, как угасает пульс.
Она не успела умереть – остановилась машина. Водитель вызвал скорую, и переставший дышать Логан наблюдал за тем, как из приехавшей скорой санитары вынимают каталку – не мешок… Нет-нет, слава Создателю, не черный мешок.
Он достал бы ее из другого мира. Отправился бы следом туда, куда бы она от него ни ушла, – поднял бы Дрейка, поднял бы Баала. Поднял бы кого угодно.
Не пришлось.
Когда скорая скрылась из вида и вокруг снова воцарилась тихая ночь, Логан вышел из трансового состояния в обычное человеческое, раскрыл глаза и какое-то время сидел с зажатой в пальцах клавиатурой неподвижно. Затем сделал глубокий вдох-выдох, повращал затекшей шеей, поднялся и бросил клавиатуру на пол. Отыскал телефон, набрал номер Лагерфельда. И плевать, что ночь.
Три гудка, четыре. Долго, непозволительно долго.
Хриплый голос на том конце:
– Алло?
– Док, отправляйся в госпиталь имени Мэтью Донахью. Спаси ее.
– Что? Спаси кого?
– Мою женщину, – ответил Логан ровно. – Ее зовут Инига Снежна.
– Твою… кого? – «Твою ж мать» – выругались на том конце негромко. – Понял. Еду.
– Отзвонись мне по ее состоянию, хорошо?
– Отзвонюсь.
И док дал отбой.
А Эвертон подошел к панорамному окну и долго смотрел на город. Голова холодная, ясная, в венах жидкий азот, смешанный с лавой, мышцы приятно напряжены.
У него сегодня есть о чем подумать. Есть.
И есть кое-какие недоделанные дела в виде рыжего Сэма Макферсона и мистера Энтони Кокса.
В его воображении уже неживых.
Лагерфельд позвонил через полтора часа: жива, было пробито легкое – залатал.






