Уже Мишель Третий, получается! В письмах моего друга проскальзывало плохо скрываемое недовольство придворной камарильей, но он мужественно исполнял свой долг как наставника и секретаря юного наследного принца — того самого, из-за которого королю нужно было как можно «тише» женить своих дочерей! Дело в том, что этот самый принц был признанным бастардом от любовницы, король хотел передать трон именно ему — а королева, естественно, возражала. И Мишель оказался этакой сильно компромиссной фигурой, заслонкой между тестем и тещей! С одной стороны, король верно рассудил, что такой человек, как Мишель, будет безусловно верен ему, найдет общий язык с мальчиком и не повредит подростку. А с другой, королева не оставляла надежды перетащить мужа дочери на свою сторону! И, как знать, может быть даже внука на престол посадить, несмотря на неблагородное происхождение его отца.
Обо всем этом Мишель не писал прямо, я бы многое не понял, если бы не пояснения Габриэля. Но, в общем, паладин Света изрядно влип, как я и предполагал. Где уж разъезжать по дальним северным городкам. Похоже, ему действительно стоило валить с Кэтрин в закат, пока оставалась такая возможность!
В общем, как бы то ни было, а пациентка Рагны дождалась последующего курса лечения — и некромантша с умеренным оптимизмом говорила, что, может быть, протянет теперь еще даже год-другой.
— Спасибо вам, добрая баронесса! — исхудавшая особа чуть ли не в ноги кланялась Рагне. — Спасибо! Мне лишь бы сыночек в силу вошел, да дочку младшую замуж выдать — и все, там уж старик-то мой без меня справится.
— Вот что, — сказала Рагна. — Приезжай летом в Ильмор, если сможешь. Посмотрю, что еще для тебя можно сделать. Может, и дольше проживешь.
— Благодарствую, баронесса! Непременно приеду!
— Количество населения увеличиваешь? — весело спросил я у Рагны потом.
— А то! Она сама, муж, сын, дочка… Еще четверо налогоплательщиков.
Мы посмеялись.
Три дня мы пробыли на ярмарке, продали абсолютно все, что привезли с собой — и холсты, и специи, и кое-какие деревянные поделки, которые Рагна иногда мастерила от скуки. Эти последние я захватил с собой в последний момент, а потом додумался выставить за прилавок и назначил цену за каждый по три серебряные монеты. Чисто из наглости: был уверен, что по такой цене никто не купит. Но изящные, фотореалистичные статуэтки козликов, птиц и лошадей разлетелись в мгновение ока! И даже статуэтки крыс постепенно ушли (их было больше всего), хотя эти я вообще не рассчитывал продать.
— В следующий раз пять серебряных буду просить, — сказал я. — У тебя, Рагна, талант!
— Да какой там талант, я просто повторяю то, что видела, — пожала она плечами.
— Талант-талант, не спорь! — поддержала Ханна.






