Вот только это лишь продлило агонию. Десятки лет бесконечных сражений оказались напрасными. Если вначале нападали безмозглые вихты, легко уничтожаемые освящённой сталью, то позже скверна начала изрыгать всё более и более смертоносных существ. Скоро Свет грозил навсегда померкнуть над миром.
— Близится наш последний бой, братья! — голос магистра внезапно стал звонким, словно во времена его молодости, когда он, будучи самым молодым командором в истории ордена, водил в бой светлую армию.
Скверна вновь изрыгнула орду. Глядя на приближающуюся нечисть, стало понятно, для защитников она станет последней. Тысячи упырей и их кровавых собратьев. Сотни гигантских вурдалаков, с которыми до этого сталкивались лишь несколько раз и в количестве не более одной особи, — каждая встреча с такой тварью оборачивалась катастрофой. Вся эта армада со всех сторон неслась к последнему убежищу человечества, главной цитадели некогда могущественного ордена, а ныне — просто последнего огрызка великой империи и их каменной могилы.
Но солдаты стоят на страже. Паладины стоят на страже. И он, последний магистр, тоже стоит.
— Братья и сестры! — Маркус обращался не только к братьям по ордену, но ко всем оставшимся людям. За десятки лет все они стали для него родными, и видит Свет, каждая потеря отзывалась в его сердце нестерпимым, рвущим душу горем. — Я горд стоять и сражаться вместе с вами! Сегодня мы примем свой последний бой! Я счастлив, что разделял с вами общую судьбу! Вы даже не представляете, как я вас всех люблю! У меня к вам последняя просьба, друзья. Давайте покажем тварям, что солнце гаснет только со взрывом! За Свет!
— За Свет! За Свет! За Свет! — раздался рев тысяч глоток, и не было в нём больше ни апатии, ни усталости. Только мрачное, яростное предвкушение долгожданного отдыха для давно обречённых на смерть.
Последний бой на крепостных стенах был поистине страшным. Обретя доселе неведомую силу, обычные люди разрубали топорами упырей, словно гнилые поленья. Паладины бросались на пробивающих стену вурдалаков прямо с парапетов, даруя упокоение и себе, и огромным выродкам скверны.
Но численный перевес тварей был слишком велик. Вот уже на стенах остался единственный защитник. Последний магистр погибающего ордена яростно отбивался от наседавшей со всех сторон нежити. Нестерпимый свет, исходящий от него, слепил тварей и выжигал мертвую плоть. Глаза Маркуса всё больше наливались сиянием, в то время как артефакт стремительно угасал, отдавая последние силы. Наконец, ярко вспыхнув — словно прощаясь со своим многолетним хранителем, — солнечный камень полностью потух.
— А-а-а! — переполнявшая его сила Света жгла невыносимо, но мысли оставались ясны. Он знал, что должен сделать.






