ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Попаданец проснулся в теле восьмидесятидвухлетнего старца, которого все считали безобидным куском мебели. Грандмейстер Пицель, лекарь при дворе, ворчливый маразматик, жалующийся на сквозняки — идеальн... Слуга Государев Сим Симович Попаданец проснулся в теле восьмидесятидвухлетнего старца, которого все считали безобидным куском мебели. Грандмейстер Пицель, лекарь при дворе, ворчливый маразматик, жалующийся на сквозняки — идеальная маскировка для того, кто намерен дергать за ниточки Семи Королевств. Система щедро одарила его интеллектом острым, как валирийский клинок, и харизмой, способной внушать абсолютный ужас, но при этом оставила тело хрупким, скрипучим, неспособным подняться по лестнице без боли. Каждый день он пьет эликсиры, чтобы на несколько часов стать сильным, а потом снова притворяется разваливающимся на ходу стариком. Эта двойная жизнь требует постоянного актерского мастерства: перед слугами — слюнявый дед, перед шпионами — мистический Владыка Теней, перед Малым Советом — преданный дурачок. Он не может позволить себе ни одной ошибки, ни одного мгновения слабости, потому что в Вестеросе слабость убивает быстрее яда. Его имя — шутка судьбы. Пицель, которого все забыли, которого толкали локтями и перешагивали через его мнение. Теперь в этом бренном сосуде живет разум, привыкший к другим правилам, и попаданец не собирается мириться с ролью статиста. Но привычка к власти, полученной из тени, порождает особую жадность: ему мало просто выжить, мало просто влиять. Он хоче

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все происходит ровно так, как я и предвидел.

Девушка судорожно всхлипнула. Она не понимала и половины из сказанного, но одно осознание впечаталось в ее сознание каленым железом: этот уставший, ворчливый лекарь на самом деле — всемогущий темный пророк. Кукловод во плоти, дергающий за ниточки весь Вестерос.

В длинных, костлявых пальцах мейстера, словно сотканный из самого лунного света, появился тяжелый золотой дракон. Монета ослепительно сверкнула во мраке и по идеальной, плавной дуге полетела прямо в дрожащие ладони служанки.

— Тьма щедра к тем, кто служит ей верой, правдой и молчанием, — прошелестел глубокий, пробирающий до мурашек голос. — Ступай. И помни: в этом замке нет теней, в которых бы не прятались мои глаза. Я всегда наблюдаю.

Как только холодное золото коснулось девичьих рук, чудовищное давление в спальне мгновенно лопнуло, словно мыльный пузырь.

Спина лекаря вновь сгорбилась, плечи опустились. Он отпустил руку девушки и зябко кутнулся в теплое одеяло.

— Ох, сквозняки... — недовольно проскрипел Пицель, потирая ноющую поясницу. В его голосе не было ни капли слабоумия, лишь бесконечная, тяжелая усталость очень старого человека. — Совсем заморозили, изверги. Король Роберт со своими охотами и пирами сведет меня в могилу... Ступай, девочка. И принеси мне вина. Нормального, арборского, а не той кислятины, что вы льете стражникам. Мне нужно согреть кровь.

Служанка, едва не потеряв рассудок от этого резкого перехода, судорожно прижала монету к груди. Она смотрела на обычного, ворчливого старика, кутающегося в одеяло, но в памяти намертво отпечатался силуэт Владыки Теней. Низко поклонившись, девчонка пулей вылетела в коридор, навсегда унося с собой страшную тайну.

Оставшись в полном одиночестве, величайший интриган со стоном расправил плечи. Он картинно взмахнул полами своего спального одеяния, словно это был плащ, сотканный из самой первозданной ночи.

[Внимание! Театральный отыгрыш завершен безупречно.]

[Получено: +100 очков Трикстера.]

[Репутация среди прислуги изменена: «Слуга Бездны под прикрытием». Степень лояльности свидетеля: Абсолютный страх и почтение.]

— Я — тот, кто таится во тьме и охотится во тьме, — с наслаждением прошептал бывший лекарь пустому залу, с трудом сдерживая желание расхохотаться в голос.

Затем он потянулся к прикроватному столику, налил себе кубок и сделал щедрый глоток. Вода оказалась теплой и невкусной, но настроение это испортить не могло.

— Игра престолов? Какая невероятная, унылая пошлость, — хмыкнул старец, с вызовом глядя в темное окно. — Это будет моя личная, эксклюзивная театральная постановка. И главная роль режиссера-садиста уже занята.