— … поэтому я созвал вас всех на общий сбор! — разносился голос друида под сводами Ильтрассеса. — У нас не осталось времени, круг друидов не властен принять такого решения за всех — только каждый из вас может принимать его для себя лично. Я своё уже принял и, несмотря ни на что, останусь в твердыне и приму бой; даже если это будет последняя моя битва, я умру, сражаясь за свой дом, за родных, за друзей и за свою свободу.
Вокруг неуверенно зашептались, зал наполнился мерным гулом. Эльфы растерялись: одни желали защищать свой дом, другие предпочитали сохранить многовековые жизни, а не бороться за кусок земли.
Верховный друид дал всем немного времени выплеснуть эмоции, после чего продолжил, припечатав густеющую тишину колокольным перезвоном собственного голоса:
— Прежде чем кто‑то из вас скажет, что согласен сражаться или готов уйти, я должен сообщить о наших утратах. Этим утром был разорван ментальный канал со старейшиной поселения Лесная поляна. Боюсь, моего вечного соперника, Воронова крыла, больше нет в живых… — печально возвестил он.
В зале повисла мёртвая тишина. Наступающий где-то противник — всего лишь тень опасности, пусть даже и серьёзной, ввиду общего сбора, а вот уничтоженное поселение стало ведром ледяной воды, которое разом привело всех в состояние натянутого нерва, и теперь вряд ли кто‑то посмеет отступить. Месть и ярость способны сплотить вокруг себя не хуже, чем подвергшаяся опасности святыня собирает верующих. А друид между тем продолжал бичевать слушателей тяжёлыми новостями: — … после потери Лесной опушки я лишился ментальной связи с тремя отрядами дозорных. Три отряда ЛЕСНЫХ эльфов перехвачены в ЛЕСУ — да так, что не успели ничего передать! Мы и раньше сталкивались с нежитью, но легко с ней разделывались; в этот же раз…
Дальнейший рассказ Харнесесса потерял для братьев всякий смысл. Они впились друг в друга поражёнными взглядами и пытались усвоить только что полученную информацию. Нежить, неживые, воскресшие, восставшие, немертвые, умертвия — у этих тварей множество имён, но суть одна: они воплощение самой смерти.
Эта зараза зародилась на земле вместе с появлением людей. Человеческая жизнь очень коротка по сравнению с древними расами, потому люди с давних времён пытались играть в богов. Те, кто магически продлевал свою жизнь, достигли определённых успехов и смогли жить достаточно долго, а на сегодняшний день, по человеческим меркам, почти вечно. Но были и другие, среди которых выделялся маг, возомнивший себя всемогущим. Он положил тысячи живых на алтарь собственной гордыни, но придумал‑таки магию, в корне отличную от всего виданного доселе.
Так появилась некромантия — искусство, позволяющее воскрешать людей из мёртвых.






