ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

сидеть дома, кухарничать, ни работы, ни друзей, ни элементарного хотя бы общения, не понимаю, ну ладно, в постели тебе с ним хорошо, но разве одного этого достаточно, нет, непостижимо»… Елена порывалась объяснить, что не на одной постели все замыкается, но не умела взяться за дело, хотела было рассказать, как отчаянно ревела, прощаясь на вокзале, как Олев обнимал ее и пытался унять ее слезы, обещал, что все будет так, что лучше не надо, пусть она отдыхает и ни о чем не тревожится, он все уладит и сам за ней приедет, как только будут деньги, хотела рассказать, но передумала, разговоры на интимные темы давались ей нелегко, лепетать о чувствах в ее возрасте казалось немного смешным, это в восемнадцать можно изливаться перед подружками, наизнанку себя выворачивать, а в сорок уже как-то и неловко…

Приехав в Ереван, она обнаружила все на своих местах, что чрезвычайно ее растрогало, облезлые автобусы так же грохотали по улицам с побитым асфальтом, и по-прежнему шумел превратившийся в рынок подземный переход в сотне метров от отцовского дома, и опушенные молодой листвой ветки деревьев, обрезанные по весне, лежали пучками вдоль кромки тротуара, как великанские букетики, и каждые сто шагов попадались крошечные магазинчики, только часть из них, те, что были в подвальчиках, позакрывалась, а взамен появились новые, в обычных зданиях, пошла мода вскрывать стены квартир на первом этаже и устраивать лавки в комнатах. Все было по-старому и дома, вещи стояли на тех же местах, что и три, и двадцать лет назад, и родители постарели лишь чуточку, почти незаметно, если не вглядываться слишком пристально, а посидев пару часов у телефона, Елена обнаружила на прежнем месте и всех своих подруг и приятельниц, почти всех, если кто и уехал, то не из самых близких, и успокоившись, она стала жадно назначать свидания.

Она даже и не подозревала, насколько соскучилась по своему окружению, как по людям, так и по вещам и явлениям, даже нахальные взгляды юнцов на улице не раздражали, как раньше, а льстили, как никак ей пошел пятый десяток, а вслед смотрели семнадцати-восемнадцатилетние (впрочем, если честно, и прежде к раздражению примешивалось удовольствие, в конце концов, может ли женщина всерьез сердиться на мужчин, оборачивающихся ей вслед).