ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перерождение в Северном Племени Воды за два десятка лет до возвращение Аватара. Маг Воды Geddin Перерождение в Северном Племени Воды за два десятка лет до возвращение Аватара. Пролог — Луна сегодня такая большая… — прошептал Кавик, замерев в потоке серебристого света. Холодное сияние очерчивало его побледневшее лицо, а плотно сжатые челюсти выдавали тщательно скрываемое волнение. Ему оставалось лишь томиться в ожидании. Ледяной ветер обжигал щеки, заставляя плотнее запахивать тяжелые меховые одежды. Но пробирающий до костей мороз сейчас не имел значения. Напротив, суровый укус стихии остужал лихорадочные мысли, даруя крохи долгожданного покоя. Кавик прижался спиной к крепкой ледяной стене своего дома, вслушиваясь в завывание ветра. Прямо за этой застывшей преградой вершилось величайшее из чудес — его жена, Сайко, дарила миру новую жизнь. И пусть рядом с ней находились искуснейшие целительницы, гулкие удары собственного сердца Кавик слышал яснее, чем свист непогоды. Лишь безмятежный диск луны, сияющий в вышине, вселял в его душу умиротворение. — Молю Духа Луны о благополучии… — тяжело опустившись на колено, Кавик благоговейно склонил голову перед священным светилом. В тот же миг тяжелая дверь отворилась. На пороге показалась Урра — близкая подруга его жены. От ее ладоней, окутанных мягким остаточным мерцанием исцеляющей воды, еще исходило тепло: во всем племени не было магов, чье искусство врачевания могло бы сравниться с её мастерством. — Можешь войти. Все прошло хорошо, — об

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Маг Воды

Geddin

Перерождение в Северном Племени Воды за два десятка лет до возвращение Аватара.

Пролог

— Луна сегодня такая большая… — прошептал Кавик, замерев в потоке серебристого света. Холодное сияние очерчивало его побледневшее лицо, а плотно сжатые челюсти выдавали тщательно скрываемое волнение. Ему оставалось лишь томиться в ожидании.

Ледяной ветер обжигал щеки, заставляя плотнее запахивать тяжелые меховые одежды. Но пробирающий до костей мороз сейчас не имел значения. Напротив, суровый укус стихии остужал лихорадочные мысли, даруя крохи долгожданного покоя.

Кавик прижался спиной к крепкой ледяной стене своего дома, вслушиваясь в завывание ветра. Прямо за этой застывшей преградой вершилось величайшее из чудес — его жена, Сайко, дарила миру новую жизнь. И пусть рядом с ней находились искуснейшие целительницы, гулкие удары собственного сердца Кавик слышал яснее, чем свист непогоды.

Лишь безмятежный диск луны, сияющий в вышине, вселял в его душу умиротворение.

— Молю Духа Луны о благополучии… — тяжело опустившись на колено, Кавик благоговейно склонил голову перед священным светилом.

В тот же миг тяжелая дверь отворилась. На пороге показалась Урра — близкая подруга его жены. От ее ладоней, окутанных мягким остаточным мерцанием исцеляющей воды, еще исходило тепло: во всем племени не было магов, чье искусство врачевания могло бы сравниться с её мастерством.

— Можешь войти. Все прошло хорошо, — ободряющая улыбка Урры мгновенно сняла с плеч отца невидимый груз. — У тебя мальчик…

Но Кавик этого уже не слышал. Резко поднявшись, он скользнул внутрь дома, не обращая больше никакого внимания на целительницу. Спустя пару ударов сердца он замер посреди согретой комнаты, где находилась его жена.

Сайко полулежала на постели. Ее лицо осунулось от пережитой боли, грудь тяжело вздымалась, но в ослабевших руках она бережно баюкала крошечный сверток. Одно присутствие младенца без остатка вытесняло из нее всю накопленную усталость.

— Дорогой… — Сайко оторвала взгляд от ребенка и посмотрела на мужа, лучась тихим, вымученным счастьем.

— Он не обычный ребенок, — Урра сделала медленный глоток горячего чая, не сводя внимательного взгляда с маленького мальчика, который увлеченно вертел в руках небольшой свиток.

— Не стоит так говорить, — Сайко, сидевшая напротив, одарила сына взглядом, полным теплой материнской нежности.

— Ты и сама это знаешь, — целительница перевела проницательный взгляд на подругу. — Он ни разу не заплакал с самого рождения. Не капризничает, всегда безмятежен. А его глаза… Они кристально чисты. Это не взгляд младенца. Так может смотреть только взрослый.

— М-м, — молодая мать оставила замечание без ответа, лишь слегка потупив взор.