Мерзкие когти тревоги снова пробираются в грудь, даже сквозь лекарства. — Хизер, можешь позвать медсестру? Мне нужны лекарства. Сейчас.
Хизер сразу же кивает и встаёт, оставляя нас с Майком наедине.
— Мне так жаль, Эмма, — шепчет он.
Я смотрю на него, рука всё ещё на груди, пытаясь сдержать демона, бьющегося под рёбрами. Я люблю Майка, но сейчас я его тоже ненавижу.
— Он любит тебя больше всего на свете. Ты должна это знать. В другой жизни, он говорил, всё было бы иначе.
Я закусываю щёку изнутри как раз в тот момент, когда Хизер возвращается с медсестрой. Майк откидывается на подушки и закрывает глаза. Как бы я ни злилась, я понимаю, что он тоже только что потерял своего лучшего друга. Но, чёрт возьми, почему он не сказал мне? Почему он не сделал больше?
Я стою на своей кухне, солнечный свет заливает комнату через окно и прогревает стойки. Из телефона тихо играет музыка, пока я заканчиваю вытирать последнюю посуду.
Джуд появляется из-за угла, его ореховые глаза загораются, когда они останавливаются на мне. Он сразу пересекает комнату и притягивает меня в крепкие объятия, сжимая так сильно, что я издаю маленький вскрик.
— Ты дома, — говорю я ему в грудь. — Я так по тебе скучала.
Он улыбается. — Я тоже скучал. Как мои девочки?
Прежде чем я успеваю ответить, из гостиной доносится пронзительный голосок. — Папа!
Мы поворачиваемся вместе, когда наша черноволосая маленькая девочка бежит к нам, раскинув руки.
— Вот она! — Джуд опускается на колени как раз вовремя, чтобы поймать её, когда она прыгает в его объятия.
В груди теплеет, когда я смотрю на них. Я поворачиваюсь к стойке, чтобы протереть её, прежде чем чьи-то руки обхватывают меня за талию сзади, его подбородок ложится на моё плечо. Когда я опускаю взгляд, следов от уколов на его руках нет. Я вздыхаю, закрывая глаза, наслаждаясь его теплом. Любовь всей моей жизни. Мой муж.
Но прежде чем я успеваю повернуться в его объятиях, чтобы украсть поцелуй, он кашляет, внезапно отшатываясь от меня.
— Эй, — я тянусь к нему, пальцы касаются его запястья —
Холодное.
Я отдёргиваю руку. — Джуд?
Он не смотрит на меня. Вместо этого его взгляд уходит куда-то за моё плечо. Он расфокусирован, будто он прислушивается к кому-то или чему-то, чего я не слышу. Музыка из телефона искажается. — Тебя здесь не должно быть, — вдруг говорит он.
У меня падает желудок. — Что ты имеешь в виду? Это наша кухня. Мы здесь живём.
Его глаза наконец встречаются с моими, но теперь они тёмные. Пустые. Ушедшие.
— Почему ты не дала мне уйти? — тихо спрашивает он. — Мы оба знаем, что нам было бы лучше друг без друга.
Паника подкрадывается. — Ты меня пугаешь.
Он выдыхает и потирает руки. Я быстро замечаю, что он пытается что-то стереть. Именно тогда я вижу тёмные пятна, размазанные по его ладоням.
Кровь.
— Нет, — шепчу я, отступая.






