ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

БЕСТСЕЛЛЕР! В беспощадном мире московской элиты правят миллиардеры, чья воля ломает всё на своём пути. Сергей Панарин - один их них. Когда его взгляд падает на Настю, наивную студентку из сибирской... У тебя нет выбора Даша Коэн БЕСТСЕЛЛЕР! В беспощадном мире московской элиты правят миллиардеры, чья воля ломает всё на своём пути. Сергей Панарин - один их них. Когда его взгляд падает на Настю, наивную студентку из сибирской глубинки, её жизнь превращается в жестокую игру, где правила диктует только он. Её отказ для него — пустой звук, вызов, который он намерен сломить. Девушка, чья душа ещё не испорчена блеском столицы, сопротивляется, но Сергей не привык проигрывать. Его одержимость не знает границ, а её свобода становится разменной монетой в его безжалостной погоне за удовольствиями. Сможет ли Настя выстоять перед человеком, не знающим слова "нет", или ее проглотит и выплюнет этот мир больших денег и вседозволенности? У тебя нет выбора У тебя нет выбора Даша Коэн Пролог Настя — Простите, пожалуйста, но мы проскочили поворот. Я обеспокоенно закрутила головой, глядя на то, как стремительно пронесся автомобиль мимо станции метро «Парк Победы» вдоль по Кутузовскому проспекту и погнал на выезд из города, игнорируя ограничения скорости и правила дорожного движения. Водитель, огромный шкаф два на полтора, даже не дернулся, чтобы притормозить, и упорно хранил молчание. Точно так же, как и его напарник-мордоворот, что сидел рядом на пассажирском сидении. Они оба только равнодушно взи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А затем после того, как мужчины уже выпили по первой порции своего односолодового дорогущего пойла, я наконец-то понесла этим двум касатикам первые блюда.

Черноглазому — его салат.

Кареглазому — что попроще и то, что мне хотя бы по названию было знакомо.

— Пирожки? — улыбнулся Сергей, откусывая один и тщательно его жуя.

— Они с картошкой, салом и грибным бульоном, — зачем-то просветила я мужчину на этот счет, пока второй почему-то начал улыбаться и тянуть свои конечности к чужой еде.

— Дай закусу.

— Руки прочь от моих пирожков! Мне их почти сама Красная Шапочка, если ты не заметил, принесла.

— А я Серый Волк, и их у тебя сейчас возьму, и отберу. Дай!

— Жри свой рибай, а от моей нормальной еды руки прочь.

— Серега, ну не беси, а!

Биба и Боба — два хороших человека, честное слово!

— Настя, вот видишь, какая ты все-таки! — стрельнул в меня глазами Сергей.

— Какая?

— Обещала заботиться о нас и не обманула. А это уже уровень. Так что, неси скорее нам еще пирожков, а то мне ничего не останется после всяких тут зубоклацающих.

— Благодарю вас за похвалу, Сергей, — кивнула я и ретировалась, мысленно ставя себе памятник за терпение.

Настя

А там уж и горячее подоспело. Угрюмому любителю пирожков достался его стейк. А вот его неприятному другу — борщ с печеной фасолью и жареными карасями.

Это был беспроигрышный вариант.

Мы с папой на озеро всегда сами ходили за карасиками. Весной, как раз в это время, так вообще рай — они на нерест шли с икрой. Потом дома я их чистила и потрошила, а папа обваливал их в муке, и сам жарил до хрустящей корочки.

Во рту собралась голодная слюна, пока эти двое сидели и трескали за обе щеки. Желудок мой многострадальный даже судорогой свело, и я вознесла короткую молитву всевышнему, чтобы ничего у меня ненароком не забурчало. Но пронесло...

И наконец-то дело дошло до последнего блюда.

— Настенька, — комично посмотрел на меня Сергей, пока его друг ржал, аки конь, — серьезно?

— Что-то не так? — забегали мои глаза от одного, уже явно нетрезвого мужика до второго.

— Гусь! — хрюкнул черноглазый, хватаясь за живот.

— Да, — кивнула я и пояснила, — кологривский.

— Блядь, я сейчас кишки себе порву, — не переставал угорать тот самый, кого Сергей странно называл Лиссом.

— Он очень вкусный, — продолжала я топить за свой выбор, — со смородиной и трюфелем.

— О неужели? — усмехнулся кареглазый, пока его друг продолжал потешаться.

— Слышь ты, трюфель кологривский! — и согнулся наполовину, уже откровенно не в силах перестать хохотать в голос.

Каюсь, уголок моих губ предательски дернулся, и я закусила щеку изнутри почти до крови, чтобы не улыбнуться в ответ на все это безобразие.

А этому Сергею, что б его черти драли, хоть плюй в глаза — все божья роса.