ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аноним: «Хочу твое фото» Новое сообщение я читаю с тахикардией. Потому что тоже хочу увидеть его фото, но он даже имени своего не говорит. Я: «Мы можем обменяться взаимно?» Аноним: «Нет. Только твое ф... В сети с мажором Маша Демина Аноним: «Хочу твое фото» Новое сообщение я читаю с тахикардией. Потому что тоже хочу увидеть его фото, но он даже имени своего не говорит. Я: «Мы можем обменяться взаимно?» Аноним: «Нет. Только твое фото» Я хмурюсь, закусывая нижнюю губу до боли, и печатаю быстрое: «Почему? Ты страшный?» И он снова пропадает, а я жду. Не знаю, почему каждый раз первая пишу своему анониму, но знаю, что мне достаточно получить одно его сообщение, чтобы сердце забилось в груди как ненормальное. Эта странная переписка сводит меня с ума. И я даже не подозреваю, куда она приведет, но, когда понимаю, оказывается уже слишком поздно. Потому что я влюбилась в неправильного парня, которого никогда не одобрит отец, ведь он уже запланировал мою свадьбу с сыном своего партнера. НА МОМЕНТ СЕКСУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ ВСЕ ГЕРОИ СОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ Пролог Пролог Тело заведенное как мотор. Пульс долбит в горле, в ушах, дыхание сбивчивое, черт… Вот нахера она пришла? Каждый раз выбивает меня из равновесия. И это начинает накалять, как и моя неспособность отказать, когда дают то, чего очень не хватает. Резкими движениями влетаю в штаны, время, сука. Проверка, мать ее. — Исай. — Да, Карин, — грубо выдыхаю, застегивая брюки. — Не выходи завтра на арену. — Ты поэтому пришла? Чтобы сбить мой настр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже взглядов не хочу.

— Ты задержалась. Одевайся и выходи, если не хочешь подкинуть мне проблем в виде твоего мужа.

Отворачиваюсь, ловя в спину:

— Колючий какой.

Какой есть. Здесь меня по шерсти никто, кроме нее, не гладит. И то однажды мне это поглаживание аукнется. Вопрос времени.

Каро борщит, не видит границ, а работая в таком месте, она должна видеть. Но у нее ревность, которая обостряется каждый раз перед боями, и она вьется вокруг меня как ненормальная.

Сокральный же закопает ее, если узнает. Но я давно перестал испытывать чувство вины, не потому что мудак, а потому что я ее в дверь, а она в окно. Хозяин барин.

Чувствую прикосновение ее губ к лопатке через рубашку.

— Люблю тебя, мой хороший. — Еще поцелуй. Прикрываю глаза, сдавливая челюсти: ну что мне ей, леща дать? — Мне очень понравилось, буду скучать.

И сбегает. А я торможу, закипая от всех этих ее нежностей. Опять она перегибает, у нас только секс, блядь. Ну че она меня опять грузит своим «люблю»? Тошно вообще от ее игры на два фронта.

Но на самом деле мне ее хватает для физики, это помогает снижать агрессию, вспыльчивость, а удовольствие… я мало что о нем знаю. И на арену я выхожу не за бонусами в виде на все согласных девиц, а за независимостью.

Здесь ни бабки, ни титулы роли не играют. Здесь своя иерархия. Ты можешь ее купить, но если вдруг «обанкротишься», тебя бросят на дно и глазом не моргнут, но если заберешься наверх своим умом и силой, с тобой будут считаться и уважать вне зависимости от того, есть у тебя привилегии или нет.

У меня они есть, но уважение я заслужил потом, кровью и умением общаться в обществе.

Зашнуровав ботинки, натягиваю кепку и выхожу на перекличку.

Нас выводят с промзоны и загоняют в отряды. Строимся, считаемся на плацу, вокруг все службы: опера, безопасность, вся дежурная смена и начальник колонии Сокральный Андрей Викторович, он же муж Каро. И, мне кажется, он меня авансом на дух не переносит. Потому что ловит на мне взгляды своей жены.

Стоим тихо, смирно. Никому неохота в шизо или на «раскрутку». Я подавно. Мне до УДО полгода осталось.

На улице хорошо. Вечерний весенний воздух дразнит, хочется улететь вместе с чирикающими птицами. Скоро улечу. Скоро же, брат?

Нас разбивают по сменам, вторую и третью разводят на работу, первая остается отдыхать. Но отдыхом это назвать сложно, потому что нам проводят воспитательные мероприятия, читают лекции о равенстве и братстве, свободе и жизни и только потом разгоняют.

Личное время я особенно жду. Да, живу я с комфортом и привилегиями, но все мы остаемся в рамках жесткой системы.

И только в своей камере у меня получается выдохнуть, абстрагироваться, потому что здесь у меня полноценная комната со всеми удобствами, будто за ее пределами нет никаких ограничений и заборов.