Далеко, под самым боком у врага. Через «нейтралку» идти придется. А зачем «придется»?
— Разрешите заметить, товарищ майор — стратегически важным объект не выглядит.
— Стратегически, может, и не выглядит, — усмехнулся Дзагоев. — Будь там штаб ихний, отправили бы кого понадёжнее, не вас. Голову класть здесь незачем — так, сходить, посмотреть, пощипать, если получится. Понял задачу?
— Есть, товарищ майор, — козырнул я.
Бывают такие объекты, на которые кого-то послать надо, но лучших — жалко.
— Проводником пойдёт Гацоев, — добавил Дзагоев. — Взводный мой. Здешний, тропы знает. Номинально старший — ты. Понял?
— Дурного не посоветует, надо слушать, — кивнул я.
— Свободен.
Покинув обитель Дзагоева, я добрался до старшины. Кравчук возился под навесом со своими ведомостями, сумрачный, как всегда. Я подсел рядом, вытащил из кармана трофейные часы — неплохие, швейцарские, снятые ещё в Крыму — и поделился:
— Федька Лапин из нашей группы, когда его ранили, а мы в горах прятались, на хозяйстве оставался — считал, распределял, порядок поддерживал.
Кравчук покосился на часы:
— Молодец, коли так.
Я продолжил:
— Характер у пацана боевой, не признается, что с материальной частью возиться нравится, но мы-то видели. Как думаете, товарищ старшина, получится ли Федьку убедить?
— А я что, ему отец? — пожал он плечами.
— Старшина солдату сразу и отец, и мать, и брат старший, и командир, — улыбнулся я.
Иронично фыркнув, Кравчук взял часы, повертел, послушал механизм:
— Лапина знаю. Говорят, прилежный.
— Не везет ему, товарищ старшина, — вздохнул я. — Ранится в бою много. Сами знаете — бывают такие, которые будто пули сами притягивают.
— Бывают, — согласился Кравчук. — Сам не раз видел. Плохо это — и сами «приманивают», и в сослуживцев рядом прилетает.
— Может вам помощник нужен? — перешел я к делу.
Еще немного покрутив часы перед глазами, Кравчук примерил их к запястью:
— Помощник? Пожалуй нужен помощник. Обещать не буду, но посмотрю твоего Лапина. После обеда сегодня и начну. У тебя все?
— Все, товарищ старшина.
— Свободен, значит.
К своим я возвращался довольный. Много пацанов вокруг, и я рад, что хоть одного пристроил. Помереть в такой войне и в глубоком тылу можно, но шансов все-таки меньше: пусть при старшине Федька будет.
Дело предстояло ночное, тихое, поэтому большую группу брать не было смысла. Хасанов с Журавлевым в качестве «пластунов», Гурьев — в качестве гибрида пластуна и вьючной лошади.
— Это че? — удивленно спросил я Равиля, кивнув на его забинтованный безымянный палец на правой руке.
— Да так, — скромно отмахнулся Хасанов.
— Да ящиком придавило, — ухмыльнулся привычно-расстроенный тем, что его не взяли на ходку, Колька. — С утра сегодня разгружать помогали. Ноготь всмятку, оторвать пришлось.






